Просто я этого в упор не видела.
- Ну, а что касается незаконных методов, - мужчина самодовольно усмехнулся. – Как думаешь, сколько раз Джарел пытался нас убить? Рекордсмен по покушениям Айолин. Он привязан к ордену. Его местоположение выследить проще всего. Мне, хотя я и бываю в городах не так часто, тоже довелось повозиться с принцевым сбродом. На втором десятке я перестал считать его попытки извести нас. Только Киа везёт – в академию не больно-то отправишь убийц. А наш змей ещё и в закрытой секции торчит. Впрочем, и туда парочка людей Джарела просочиться умудрилась.
- Ты слишком самоуверен, - я показала головой. – Вы сильны, а не бессмертны. Есть алхимические составы, другие гомункулы...
На любое оружие найдётся оружие посильнее. В тот же день, когда появился первый гомункул, умы алхимиков заняла мысль – как остановить такое сильное чудовище. Многие преуспели в своих исследованиях. Самое сложное было том, чтобы узнать или хотя бы предположить рецепт, по которому был сотворён искусственный человек. У каждого алхимика он был свой. Разумеется, по доброй воле тайну ни один маг бы не раскрыл.
Трэс отмахнулся от моих опасений:
- Мириус скорее умрёт, чем выдаст рецепт плоти, из которой нас сделал. Это главный его секрет и достояние. Ну, а гомункулы… Приходили и они. Джарелу они не помогли. Слишком слабы.
- А если гомункул будет подобен вам? – тихо спросила я.
Выражение лица Трэса сделалось уж больно странным. Он взглянул на меня своими прекрасными зелёными глазами, и в них впервые появилась задумчивость.
- Вроде твоего «братца» Кая? Это ведь ты его создала? Он очень хорош.
Честно говоря, я не ожидала, что разговор перейдёт на эту скользкую тему. У нас до сих пор не было возможности поговорить с Умброй с глазу на глаз, и я не знала, что он наплёл остальным. Надо было спросить, конечно, у Айолина, но нам было… не до этого.
- Не совсем, но помогала с этим, - не стала я отрицать очевидное. На лицо мы с «Каем» были всё равно что близнецы. Да и его принадлежность к гомункулам для Трэса должна быть очевидна. – Важнее другое. Я видела его. Четвёртого гомункула Лидии.
- Чушь! - мне показалось, что крылатый возразил до того, как сумел осмыслить саму возможность подобного.
- И всё же это так. Он был тем, кто поймал меня для Джарела, - мне пришлось пуститься в детальные объяснения. Трэс не на шутку удивился, узнав, в чём заключается моя способность. Запоздало я осознала, что ни Айолин, ни Умбра остальным тайну моего дара не раскрыли. Это было очень по-ормовски. Но я не считала, что люди и нелюди, которые рискнули ради меня многим, могут использовать эту информацию во вред.
- Погоди, значит, у нас всё же есть душа?
- Всё верно. Не такая, как у людей. Но у обычных гомункулов её нет совсем, - Айолин не мог обрадовать друга, не рассказав откуда взял информацию, а потому предпочёл смолчать. – И у гомункула Джарела была точно такая же душа.
- Мне нужно время, чтобы это обдумать, - с трудом выдавил крылатый. Я видела, что выдала за раз ему гораздо больше, чем он мог "переварить". – Честно говоря, четвёртый гомункул – это последнее, что меня волнует в этот момент. Если у нас есть душа, это дало бы ответ на многие вопросы...
Сказав это, он замолчал, а я не стала настаивать на продолжении разговора. Трэс сидел рядом и смотрел куда-то перед собой, лишь изредка выходя из задумчивого оцепенения, чтобы уточнить у меня что-нибудь ещё. Как выглядит его душа? А как душа Айолина? Чем их души отличаются от человеческих? Какой была душа четвёртого гомункула? После получения очередной порции информации Трэс снова цепенел, и, в конце концов, окончательно погрузился в себя.
Крылья его при этом мелко подрагивали, и мужчина безотчётно, в раздражении поводил плечами, будто ему смертельно хотелось подняться в воздух, чтобы оказаться в родной для себя стихии, но он не решался бы оставить меня одну.
- Что ты сделала с ним? – рассмеялся Айолин, вернувшись, и найдя нас с Трэсом, сидящими под деревом. – Никогда не видел его в таком унылом состоянии.
- Мы просто мило болтали. Разве ты не знаешь, насколько я умею быть очаровательной? – я постаралась принять как можно более невозмутимый вид, но была уверена, что провалилась с треском.
Глаза Айолина тоже лучились смехом и… чем-то ещё. Будто даже недолгое время разлуки ему далось с трудом. Я вновь ощутила это почти невыносимое чувство - будто проваливаюсь в сладкую бездну.