Беловолосый колдун кисло улыбнулся.
- В таком случае поздравляю. Похоже, ты сам погасил искру света. Это значит лишь одно – ты близок к прорыву.
Тут Крис резко замолчал, и на его лице отразился ужас. Искренний и безотчётный.
Прорыв магических способностей означал, что обычный одарённый преодолел естественный порог дара и стал…магом.
Если подумать, проклятье Криса всегда было слишком сильным для простого тёмного. Но раньше я связывала это с тем, что его дар просто силён сам по себе и настолько близок к тьме, что ближе уже некуда.
Однако вот оно как.
Крис радостным не выглядел. Ошарашенным, раздосадованным, испуганным, да.
Я знала, о чём он думал. Если Леонталь пробудится как маг, жизнь его изменится бесповоротно.
- Всё не так плохо, - попыталась утешить его я. – Тебе не придётся скрываться. Все и так знают, что ты тёмный. Поступишь в академию и получишь образование. Возможно, твой пример даже поможет остальным тёмным магам выйти из тени.
Умбра усмехнулся, похоже, его мысли вторили моим.
- Я буду ждать. С таким даром магом ты будешь неординарным, - думаю колдун был не в восторге от того, что прирезавший его когда-то мальчишка, пополнит ряды магов. Но мой братец всегда умел находить плюсы в любой ситуации.
- Постойте! – запротестовал Крис. – Я ещё не решил, что хочу им быть! Может, я как Арштер, не буду учиться магии. Так ведь тоже можно.
Последнее звучало почти как вопрос. Словно ребёнок, он до смерти хотел, чтобы мы заверили его, что этот вариант тоже возможен. Я с сожалением покачала головой:
- После прорыва твоё проклятье станет ещё сильнее. Будет нерационально получить от новых способностей одни оплюхи и никаких сладостей. Раз всё равно придётся расплачиваться, стоит выжать из ситуации всё, что можно.
Умбра чуть не заплакал от умиления:
- Я бы и сам лучше не сказал, Ольга. Вот что значит, моя школа.
***
Серого искали.
Всеми возможными и невозможными способами.
По городу висели листовки с его изображениями, за любую информацию о его местонахождении обещали сто золотых. Неслыханное вознаграждение для большинства обывателей.
Когда Айолин принёс нам одну из листовок, я усмехнулась. Ни дать ни взять, пропала любимая собака. Я представляла себе выражение лица Джарела, когда он попытался дёрнуть Серого за поводок, и обнаружил, что его игрушка исчезла. Считайте меня мелочной, но после всего дерьма, что принц устроил, подобные мысли доставляли искреннее удовольствие.
Однако кое-что было менее приятным.
Ищейки Тайной службы шныряли туда-сюда по столице, а потому, если поиски не утихнут до дня рождения Лидии, градус опасности нашего предприятия резко повысится.
Добавляло неудобств и то, что пропавшего гомункула искали маги Джарела. Чтобы укрыть пленника, Умбре пришлось изрядно попотеть и в рекордные сроки сделать целую кучу дополнительных амулетов. Теперь колдун ходил вечно пасмурный и недовольный – ещё бы, сколько полезных чар пропало зря! К тому же, результат был вовсе не гарантирован. Делать новую защиту пришлось на скорую руку, а противники тоже были не лыком шиты и пробовали всё новые способы обнаружения пропажи.
Пленному гомункулу бурная деятельность Джарела ничуть не польстила, он отнёсся к новостям равнодушно, будто ему было всё равно, найдут его или нет.
Серый вообще выглядел вялым и, казалось, впал в оцепенение. Айолин изо всех сил старался его растормошить и вернуть интерес к жизни, но обстановка лишь усугубляла ситуацию.
Как, к своему неудовольствию, заметил темноволосый гомункул, оживлялся пленник только во время моих визитов. Суждение Айолина оказалось верным - Серый всегда куда охотней шёл на контакт со мной, чем с колдуном или воином. Я надеялась, что агент Джарела питает ко мне чисто дружеский или, в крайнем случае, профессиональный интерес. Только мужчины со стокгольмским синдромом мне и не хватало!
Айолин, меж тем, очень ревновал.
Он, конечно, ни разу не сказал ничего предосудительного. Сцены киношной ревности не в его стиле. Но я видела, что самоконтроль даётся ему нелегко.
Какой-то части меня нравилось наблюдать за его терзаниями. Приятно знать, что я настолько нужна кому-то. Но к подобным порывам не стоило прислушиваться. Сереброглазый гомункул всегда оберегал меня.
Следовало оплатить ему тем же.
В тот день я нашла Айолина во дворе, сидящим под деревом. Мелкие цветы в его кроне почти отцвели, и теперь бледными лепестками усыпали нежную весеннюю зелень. Некоторые из них осели на тёмных волосах мужчины и застыли нетающими хлопьями снега.