- Я могу понять, зачем тебе лошади… Но это? – женщина запустила руку в большой карман и достала двух… котят?
Нет, кошек здесь не было. Зато в домах держали зверей, отдалённо напоминающих куниц. Их маленькие, ещё слепые детёныши, извивались в руке подельщицы контрабандистов. Похоже, она только что отняла их от груди матери. Зверята издавали едва уловимый писк, почти неслышный, если сравнивать с мяуканьем новорожденных котят.
- Пригодятся, - усмехнулся Айолин. Он взял пушистые комочки крайне осторожно. Словно животные в его руках сделаны из тончайшего стекла. Для него это в каком-то смысле так и было. Когда гомункул передал их мне в руки, я уловила едва слышный вздох облегчения. – Положи к себе.
Возражать я не стала, успев понять, что задумал гомункул. Не знаю, устроил ли нашу собеседницу такой ответ, но расспросить мужчину она не успела. Её сын или младший братишка привёл под уздцы осёдланных лошадей.
- Ладно, собираемся, если вы действительно хотите успеть попасть в город, - бросила она нам и взобралась в седло.
Глава 87
Хотя время поджимало, передвигались мы не так быстро, как хотелось бы, слишком темно вокруг, хоть глаз выколи. В шуме ночного ветра мне слышался голос Арда, такой отчётливый, что оставалось удивляться, почему его не замечают мои спутники. Казалось, я вот-вот смогу уловить в прохладной темноте между деревьев силуэт абсолюта или разглядеть за росчерками стволов заросшую травами прогалину и трон на ней. Граница между миром людей и царством тьмы натянулась, истончилась, и сила внутри меня шептала, что это особенное время только для меня.
Стало не по себе — сердце заледенело, а голову, наоборот, бросило в жар. Я прошла путь от бездарка до приближённого к абсолюту тёмного мага головокружительно быстро. Было стойкое чувство, что несмотря на все воспоминания Умбры и проклятье, что мучило меня уже так долго, я ещё не в полной мере понимала, что это значит.
И всё же дело было не только в этом. Именно сегодняшняя ночь была особенной — будто я ощущала её тоньше и одновременно глубже, чем раньше. Будто, наконец, выучила азбуку, чтобы хотя бы смутно уметь понимать, что шепчет темнота.
Я тряхнула головой. Это всё визит к алтарю? Если подумать, мало кто из смертных, исключая детей алтаря, удостаивается таких частых аудиенций у богов. Воспоминания Умбры подсказки не давали — они были обрывочными и уже полузабытыми. Так что я могла полагаться лишь на свою память, но, как и всегда, при попытках вспомнить то, что происходило в мире абсолюта, события и детали разговора расплывались клочьями тумана.
Мы остановились на некотором отдалении от укрепления, укрывшись под кронами деревьев, чтобы нас не приметили караульные на башне.
Отсюда стена казалась неприступной громадой, вросшей в саму землю корнями. Стены твёрдые, выровненные магией до идеальной гладкости, чтобы коготки мелких монстров не нашли и выбоины в кладке.
Подворотни и чердаки других городов кишат непрошенными гостями, которых не останавливают кристаллы. Что бы кто ни думал, а не вся нечисть — тёмные твари. Магическая природа Орма на это намекала прямо. Те из чудовищ, кто готов был поживиться человеческим мясом, магией или эмоциями, не всегда делали это со злыми намерениями и подпитывались силой тьмы.
Были и те, кто вполне мог зайти на защищённую светом территорию.
Древний создатель укреплений столицы это предусмотрел. Говорят, стену поставили ещё четыреста лет назад, и никому из нынешних магов повторить подобное капитальное колдовство не удалось, иначе внешнюю стену давно расширили бы. Желающих поселиться в безопасности было больше, чем столица могла в себя вместить, а цены на жильё в Дэсе были просто грабительскими.
Сейчас наш план казался просто безумным.
Как я поняла из краткого разговора с Айолином по пути сюда, наша спутница обладала талантом, похожим на способности Грига. Одного её прикосновения было достаточно, чтобы заставить предмет или живое существо левитировать. Так что она собиралась в прямом смысле отправить нас в полёт через стену.
Чтобы оценить обстановку, я прикрыла глаза и раскинула магическую сеть вокруг — в сплошной темноте в тот же миг загорелись чужие души. Вот три крошечные звёздочки на дереве неподалёку отсюда — наверное, кто-то из птиц облюбовал его для ночлега. Яркая человеческая душа нашей с Айолином спутницы, рядом с ней огромное солнце, пылающее в груди гомункула.
Свою душу я тоже видела, как и две маленькие искорки, затаившиеся у меня в наплечной сумке, но интересовало меня не это…