Искать, как оказалось, было особенно нечего. Начертателями знаков становились одни из самых сильных и талантливых магов. Они если и уступали Умбре в могуществе, то ненамного и очень хорошо знали своё дело. Их знаки были устойчивы к большинству обычных антимагических воздействий, снять их мог лишь столь же искусный в начертательстве маг или человек с подходящим даром. Остальные способы, хотя в Орме было достаточно разных средств против магии, либо не действовали, либо были не опробованы.
По мере того, как мы просматривали книги и свитки, Умбра отвергал один вариант за другим.
- Нет, аганит не подойдёт. Даже если знак будет полностью истощён, он не исчезнет. Он привязан к своей форме, которая становится частью тела. Так это работает. Как только энергия вернётся, он заработает с новой силой.
- А если его… просто вырезать?
- Он переместится на другое место. Обычно маги это предусматривают. Ведь всякое может быть. Клиент может быть ранен в спину, получить ожог или ещё какую травму. Странно было бы платить четыреста золотых за настолько хлипкую работу…
- Сколько? – я чуть не поперхнулась. То-то позволить себе знаки могла только высшая знать. – Этого мне хватит, чтобы прожить ни в чём себе особенно не отказывая… сто-двести лет?
- Да? – похоже, колдун моих оптимистичных взглядов на жизнь не разделял. Впрочем, этот ушлый тип тратил огромные деньги на покупку ингредиентов и свои эксперименты. Благо покрывать расходы было чем – вся деятельность колдуна держалась на нелегальной продаже монстров и артефактов южным лордам и северянам. Так что тёмный не бедствовал. Во всяком случае раньше. – Не уверен. Аппетит, знаешь ли, приходит во время еды. Но, в целом, ты права – ставить хорошие знаки домочадцам могут позволить себе единицы лордов. Деррин был в их числе.
Умбра перебрал ещё несколько способов уничтожения чар, но ни один его не устроил. Для чего-то не хватало ингредиентов. Что-то давало ограниченный эффект, вроде антимагических кандалов, которые колдун держал для пленников-волшебников. Что-то не подействовало бы вообще.
- Вытяжка омандуса может сработать, потому что не просто рассеивает энергию, но к тому же разрушает структуру формы и воздействует по нарастающей. Сначала после её нанесения ты почувствуешь лишь лёгкий дискомфорт, потом начнётся жжение, которое будет становиться всё сильнее и нестерпимее. Но прежде чем ты получишь серьёзный ожог от состава пройдёт достаточно времени. А значит есть шанс, что знак будет повреждён раньше, чем решит переместиться на целый участок кожи.
- Теперь остаётся лишь проверить эту теорию.
***
Колдун и не догадывался, насколько для меня было важно, что убирать знаки мы решили именно моим способом.
С момента пробуждения тёмного мне страшно не нравилась вынужденная зависимость от Умбры. Колдун, как более сведущий в делах Орма, занял ведущую роль в нашем с ним партнёрстве, а мне оставалось лишь идти в направлении, которое он выбирал.
Дело, пожалуй, было не только в моей неосведомлённости. Умбра просто не мог иначе. Он как паук, которому важно знать, что нити всего происходящего вокруг - в его руках. Контроль над ситуацией был для тёмного жизненно необходим, даже если он сам этого не сознавал.
Вот только я никогда не любила полагаться полностью на других, и после перемещения это стремление лишь больше укоренилось во мне. Нужно уметь твёрдо стоять и в одиночку, чтобы не упасть, если привычная опора вдруг исчезнет, а потому мой разум непрерывно искал запасные выходы. Что делать, если я снова останусь одна? Что предпринять, исходя из тех ресурсов, что есть у меня самой?
Я знала, что этот мандраж не совсем нормален - просто страх вновь остаться наедине со своими проблемами, но успокоиться не могла.
Хуже всего было то, что в самые сложные минуты я видела лишь одну картину – лес и уверенную спину Айолина впереди. И от этого образа, запечатлённого, возможно, навечно в моей памяти, невыносимо веяло тоской. Будто всё самое лучшее, что было со мной в этом мире, уже случилось, а впереди остался лишь постоянный страх дать слабину и оступиться.
Значит ли это, что я была не против следовать за Айолином? Или это он умудрялся вести меня за собой так, что я не чувствовала себя безвольной или менее значимой, чем он?
Я не знала ответа, но была уверена, что не хочу зацикливаться на прошлом. Пусть в нём и остался гомункул с глазами цвета расплавленного серебра.