Если мне повезёт… Боги Орма, должно же мне когда-нибудь повезти! Монстры достаточно потреплют друг друга, так что до меня им дела уже не будет. Если нет - Ард всё ещё должен мне желание, успеть бы только им воспользоваться.
Через несколько часов бегства с места битвы двух чудовищ стало понятно, что надежды тщетны. Где-то вдалеке послышался шелест густого подлеска, словно кто-то упорно пробирался сквозь заросли колючих кустарников и высокой травы.
Предчувствие молчало. Но Ард добился своего - полагаться, как раньше, на него уже было нельзя.
Времени обдумывать стратегию не осталось, я заставила себя остановиться и найти подходящее укрытие меж толстых стволов узловатых деревьев. Шанс отбиться от чудовища ничтожен, но сдаваться рано, не для того я совершила столько безумств за последнее время.
Похоже, небеса Орма были всё-таки ко мне благосклонны – я приметила большое старое дерево с узким дуплом-расщелиной. Возможно, в нём удастся укрыться и переждать опасность, но для начала надо перебить запах человеческого пота, который для монстров всё равно, что приглашение к столу.
Не сводя тревожного взгляда со стволов деревьев, я почти наощупь принялась срывать пахучую траву, росшую у самых корней.
- Чёрт бы побрал Умбру и его монстров, – я пробормотала это едва слышно, с трудом выравнивая дыхание после долгой гонки.
Пульс оглушающе бился в ушах, хриплое дыхание заполняло собой лесную тишину, должно быть, поэтому я не услышала чужого приближения.
Нет, не диоприда и не грок.
Лезвие чужого клинка коснулось моего горла.
Вспышка паники парализовала на бесконечно долгое мгновение, пока, наконец, мягкий голос не произнёс над ухом:
- Кто это тут у нас? Та самая опасная преступница?
Игривый настрой Айолина как ветром сдуло, когда он увидел, что я буквально оседаю на землю от нахлынувшей разом усталости и чувства безопасности. Он осторожно присел рядом и без лишних слов протянул флягу с водой.
Когда я опорожнила её и смогла успокоиться, то выдавила лишь скупое: «Ты жив», хотя в голове роилось гораздо больше мыслей и чувств.
Хотелось плакать, но я лишь прикрыла глаза.
Предупреждать о диоприде и гроке не стала. Если Айолин был рядом, их уже нет в живых. Либо монстры оказались достаточно благоразумны, чтобы удрать от него со всех ног.
- Надо идти, - я ненавидела себя за эту фразу, но никто не знал, когда появятся новые преследователи. Джарел и Лидия не оставят нас в покое, пока мы не покинем Стейнхорм.
- Никто не придёт, - спокойно возразил Айолин и осторожно убрал мокрую прядь волос, упавшую мне на лоб.
Эта фраза заставила меня сесть и уставиться на него немигающим взглядом.
Даже он не мог убить всех.
Айолин посмотрел на меня и улыбнулся. Взгляд его был затуманен, словно он вспоминал кое-что забавное…
***
Никто не остановил Айолина ни в коридорах, ни на входе в малый зал совещаний. Гомункула знали, как ближайшего приближённого Лидии, и совсем не удивились его появлению.
Ручное чудовище принцессы несомненно поможет наказать заговорщицу, покусившуюся на жизнь принца.
Слухи разлетелись по городу за считанную пару часов. Именно столько потребовалось времени Джарелу, чтобы поднять по тревоге личный состав королевских стражей, магов и Тайной полиции. Именно столько ушло на то, чтобы несколько придворных художников набросали схематичные портреты Генерис на сотнях листовках, а гонцы расклеили их на каждом столбе.
Айолин не знал, что предприняли их союзники, когда вести дошли и до них. Бросились ли они искать Ольгу? Он надеялся на это, потому что сам пока не мог.
Первым его заметил Джарел. Принц подобрался, словно готовый к атаке зверь. Айолин мог разглядеть каждую чёрточку его лица, хотя находился ещё далеко. Серые глаза, налитые кровью, сузились, желваки заходили под кожей, ноздри встрепенулись, словно наследник престола едва сдерживал рвущуюся наружу ярость.
Затем, заметив выражение лица Айолина, принц растерялся.
Гомункул не знал, каким было его лицо в эту минуту. Что заставило всегда уверенного в себе Джарела почувствовать смятение, но был вполне удовлетворён произведённым впечатлением.
- Айолин! Только не говори мне, что ты явился просить за эту дрянь после того, что она сделала! – голос Лидии, наконец, разглядевшей его, дрожал от ярости.