Мучиться пришлось недолго. Примерно через неделю маг сообщил, что я могу взглянуть на то, что у него получилось. Мне показалось, будто мужчина сильно нервничает, ожидая реакции на своё творение. Откуда в нём это волнение, я поняла не сразу. Но стоило зайти в лабораторию и взглянуть на тело, лежащее на столе, как я застыла, будто громом поражённая.
Длинные белоснежные волосы рассыпались по каменной поверхности. Тонкие, столь знакомые черты лица. Глаза гомункула были крепко сомкнуты, но я и так знала, каков их цвет. Они синие. Такие же как у меня.
Прямо передо мной лежала точная моя копия, но в мужском варианте. Гомункул выглядел столь живым, что, казалось, глаза его вот-вот распахнутся, и прекрасное изваяние оживёт. Меня обдало смущением - не моим. Это Умбра настолько сильно нервничал, что отголоски его чувств донеслись даже до меня.
- Не пойми меня неправильно. Мне бы очень хотелось в своей новой жизни стать тем, кем я уже ощущаю себя. Твоим братом и другом. Немного сумасшедшим и любящим кровь, но надеюсь, что ты простишь мне некоторые слабости…
Я не знала, что сказать, действительно тронутая этим неуверенным жестом-просьбой. О родстве, о дружбе. Годы одиночества колдуна пронеслись у меня перед глазами, и на них отозвалась моя тоска по дому.
По родному брату, с которым у Умбры не было ничего общего, по родителям.
Глубоко внутри я знала, что больше никогда не увижу их. Но сейчас, когда я смотрела на пока ещё бездыханное тело своего брата-близнеца, то чувствовала, что всё же не буду одинока в этом мире.
Тоже никогда.
---
---
Хотя эта глава вышла небольшой, но всё же очень важной для меня. Потому как история Ольги - это история не об одном лишь становлении героя и его романтической любви. Но и о других, не менее сильных и важных чувствах в жизни человека.
Глава 15
Я стояла в пещере у озера и смотрела на узкую расселину в скале. Меня интересовала пташка, выискивающая в тугих лозах насекомых и созревшие к осени семена. Пернатая, увлечённая работой, не заметила пристального внимания, а потому не успела вовремя убраться на достаточное расстояние. Мысленно я поманила к себе маленькое солнце, трепетавшее у неё в груди, а сама потянулась к оцепеневшему коричневому тельцу…
Мир потерял краски и звуки. Вместо них вокруг закружилась магия, пропитавшая горную твердь, сам воздух и солнечный свет. Созерцание этой скрытой ото всех стороны мира длилось буквально пару секунд, а в следующее мгновение я уже заняла место пернатой и несуразно взмахнула крыльями, стремясь удержать равновесие.
Хотя я проделывала этот фокус не в первый раз, разница в восприятии окружающего мира человеком и птицей всё ещё была ошеломляющей.
- Без сучка и задоринки, - раздался снизу одобрительный женский голос. Для моего птичьего слуха он казался почти неприятным, будто ему не доставало глубины или мелодичности. – Думаю, мы можем приступить сегодня.
Заняв место птицы, я перестала видеть души. Дар принадлежал телу Генерис. Тем не менее, я знала, что внутри моего тела, по соседству с душой колдуна сейчас трепещет обезумевшая от страха птица. Умбре не составило труда её подавить - ни разумом, ни силой воли та не обладала. Оно и к лучшему. Едва ли крылатая сумела бы контролировать моё тело, ещё расшиблась бы ненароком.
Ничего ответить колдуну я, разумеется, не могла. Лишь издала звонкую трель, дожидаясь отката назад. Меня в тело мог вернуть и Умбра, но мы старались делать всё правильно. Ведь при обычном раскладе, колдуна, который мог бы подхватить управление моим даром, не было бы.
Поэтому сейчас я смотрела на сияющую нить, что связала мою грудь и грудь птицы, и ждала, когда она истончится. Наконец, в последний раз сверкнув, невидимая никому, кроме меня, связь оборвалась. Словно сильным течением меня неодолимо потянуло назад. На мгновение передо мной вновь мелькнул сверкающий мир и расстаял, стоило погрузиться в физическую оболочку.
- Сколько ни делаю, а всё привыкнуть не могу, - пришлось признаться мне. .
На самом деле я сгущала краски. То, что я использовала сейчас, было врождённым даром Генерис, а потому давалось легко. Использование магических способностей для жителей Орма естественно и, за редким исключением, не вызывает особых трудностей.