Я взглянула на своё отражение ещё раз и прижала ладони к тому месту, где сияла духовная сущность колдуна. Припомнив чувство, что сопровождает меня во время путешествия из тела и обратно, я представила, что сияющий шар охватывает невидимое течение. Не слишком сильное, но неодолимое.
Ощущение возникшее, вслед за моими усилиями, трудно назвать приятным. Будто в груди возникла воронка, и нечто важное изливается из меня в прожорливую бездну. Душа колдуна покидала тело с трудом и неохотно, словно я вытягивала нечто из липкой тянучки… Спина взмокла от напряжения, в ушах загудело, и чутьё подсказало, что я собираюсь прыгнуть выше головы, но отступать было поздно - сияющее пурпурное солнце уже прильнуло к моим рукам.
Это был странный миг.
Словно своими ладонями я могла теперь читать то, что обычно было недоступно.
У чужой души не было физической формы в привычном понимании, но она отчего-то казалась гладкой и твёрдой, словно большой полированный шар из камня. В это мгновение я узнала Умбру лучше, чем за всё время, что мы провели вместе. Увидела тьму, что скрывалась внутри за желанием казаться лучше, положительнее, чем он на самом деле был.
Тьму, что была не частью его дара, а составляющей души.
И от неё уже не избавиться никогда.
Понимание этого, как ни странно, не сильно огорчило меня. Я понимала, что из тёмного колдуна законопослушного гражданина никогда не вылепить. Оставалось надеяться, что Умбра достаточно изменился, чтобы направить свою энергию в другое русло...
Я прикрыла глаза, чувствуя, как скользят капельки пота по моим вискам. Пальцы коснулись холодной плоти гомункула. Сияющий шар в моих руках затрепетал и подался вперёд.
Как только душа скользнула внутрь, по всему телу вспыхнули магические линии. Они казались кровеносными сосудами, что испещрили всю плоть Умбры. Я знала, что все эти сияющие нити отвечают за функционирование тела, колдун тщательно подготовил их, оставив в грудине пустое пространство для своей души. Мне предстояло соединить обрывки линий с пурпурным солнцем, что, казалось, подпрыгивало в нетерпении.
Внезапно в глазах потемнело, голова разом опустела, и лишь силой воли мне удалось устоять на ногах и не разорвать связь с душой тёмного. Действовать приходилось быстро, почти механически. Нужно было успеть закончить до того, как рухну от перенапряжения и усталости. Одной рукой я осторожно удерживала сияющую сущность колдуна внутри груди гомункула, другой подхватывала обрывки множества линий и растворяла внутри сияющих всполохов.
Не знаю, сколько длилась работа, но в какой-то момент я ощутила, как тело под моими пальцами потеплело, стало мягче и наполнилось жизнью. Медленно, будто бы нехотя искусственное сердце, что ещё недавно было просто заготовкой, начало свою работу. Вместе с тем, я знала, что все внутренние органы гомункула достраиваются магией, чтобы стать практически неотличимыми от человеческих.
Мой взгляд скользнул к лицу колдуна, и я увидела, что пара ярко-синих глаз неотрывно следит за происходящим. Губы Умбры шевельнулись, но слов почему-то не было, как и вообще никаких звуков. Я неловко покачнулась назад, поразившись тому, что смогла оставаться в сознании так долго, а затем всё вокруг затопила тьма...
***
Когда я проснулась, то обнаружила себя лежащей в кровати. В голове зияла непривычная пустота – то ли от переутомления, то ли я настолько привыкла к присутствию Умбры, что теперь будто чего-то недоставало.
Колдун, разумеется, не дежурил рядышком, не смыкая глаз, в ожидании, когда я, наконец, проснусь. Не в его это было духе – терять так много драгоценного времени. Наверное, уже закопался в свои книги или колбы.
Как ни странно, прилива счастья от того, что всё вышло, почему-то не было. Меня посетило внезапно некое чувство... робости. Я привыкла, что Умбра до сих пор играл очень полезную роль волшебного помощника. Почти в каждой фэнтезийной истории есть такой. Какой-нибудь говорящий кот, дракон или на худой конец тушкан.
Но что, если тушкан внезапно станет человеком со своими устремлениями, желаниями и планами?
- Ты, наконец, проснулась, - вчерашний волшебный помощник, каким-то невероятным образом почувствовавший моё пробуждение, замер в дверях. С минуту он предавался праздному созерцанию, и выражение лица его в эти мгновения трудно было прочитать.
Возможно, теперь, когда мы были по отдельности, Умбра тоже не совсем понимал, как себя вести.
- Симпатичный халат, - против воли вырвалось у меня, когда я разглядела, во что одет колдун. Странный балахон с запахом, из-под него выглядывали голые ноги. При этом на тёмном не было не только штанов, но и какой бы то ни было обуви.