Умбра почти смутился, и, зная его, я была уверена, что дело вовсе не в фривольном виде.
- Мне почему-то казалось, что раньше я был выше и шире в плечах, - признался мужчина. – Так вот, я ошибся. Теперь почти вся одежда мне мала.
Меня затрясло от сдерживаемого смеха.
Что ж, не все способны объективно оценивать свои внешние данные.
Пока мы шли на кухню, Умбра рассказал, что я проспала около двенадцати часов. Чудо, что мне удалось всё сделать, как надо, прежде, чем я грохнулась в обморок. Причиной истощения стала банальная неопытность – большая часть магической энергии во время вживления души ушла в никуда. Оно и не удивительно, я пока весьма смутно представляла, что с ней делать.
Пока я с аппетитом уплетала мясо и овощи, тёмный огорошил меня тем, что собирается в ближайшее время отправиться в Шоук, и мне придётся на некоторое время остаться одной.
- Я не стал нагружать тебя своими проблемами, но теперь мне нужно очень многое сделать. Проверить некоторые тайники, поискать информацию о волшебных дарах, не говоря уже о том, что банально закупиться одеждой. Заодно проверю, признают ли во мне гомункула городские. Тебя с собой не потащу, лучше отдохни.
Почему-то, я была уверена, что это далеко не все цели, что преследовал Умбра. Облизнув вилку, я испытующе уставилась на беловолосого, но ответный взгляд тёмного был чист и безмятежен.
Допускаю, что ему просто хотелось отдохнуть от меня. В некотором смысле наше совместное путешествие далось ему сложнее чем мне. Ведь в нашем общем пристанище он был на вторых ролях, и, наверное, дико скучал по возможности распоряжаться самим собой без каких-либо ограничений.
Вредный червячок сомнений, правда, ел меня изнутри – а действительно ли его можно оставить без присмотра?
Умбра, не ведая о моих метаниях, запустил руку в карман халата и положил передо мной серебряную печать для подписи документов.
- Она теперь твоя. Я занесу регистрационные документы в архив Шоука, чтобы печать имела силу. Но перед этим тебе придётся заклеймить меня.
В словах его был резон – гомункул, личность хозяина которого не удалось установить, подлежал либо уничтожению, либо конфискации в пользу государства. Если я заклеймлю Умбру своей печатью, то формально перед лицом закона тёмный будет моей собственностью. Айолину, Трэсу и Киа об этом беспокоиться не надо было – они милостью короля стали гражданами Стейнхорма.
- Постой-ка… Если ты кого-нибудь прибьёшь, и тебя поймают, то отвечать придётся мне?
Умбра чуть улыбнулся.
- Именно. Представь, насколько я буду стараться никому не попасться.
В это мгновение я поняла, что регистрировать на своё имя печать никак нельзя.
Мы обсудили с тёмным некоторые другие детали процедуры, пока не пришли к решению, которое устроило обоих. После этого я, с трудом наполнив печать магической энергией, оставила на плече колдуна красноватый, похожий на ожог, оттиск, и он побежал собираться в дорогу.
Провожать его у меня не было уже сил, и я на правах усталого победителя-ветерана отправилась отсыпаться в комнату, которую милостиво уступил мне колдун.
Глава 17
Во второй раз я проснулась уже ближе к вечеру и, поужинав, отправилась прямиком в библиотеку, чтобы возобновить поиски средства от проклятья.
Мне удалось найти кое-что интересное ещё до переселения колдуна, и теперь я искала дополнительную информацию, чтобы лучше продумать очередную свою безумную идею.
Последующие дни так и проходили – я читала, делала записи, спала и ела. Иногда прерывалась на физические упражнения - очень не хотелось потерять форму, обретённую за прошлый год.
Через четыре дня мой безмятежный отдых прервался. Охранные чары сообщили, что вокруг Третьего Осколка творится что-то неладное – на стенах убежища выступили сияющие линии, образующие странные круги и знаки. Умбре хватило бы одного взгляда на них, чтобы понять, о чём именно предупреждает защита, но у меня его знаний не было, поэтому пришлось воспользоваться более консервативным методом.
По узкой лестнице, вырубленной внутри скалы, я поднялась на небольшую естественную смотровую площадку. Легла животом на холодный камень, чтобы заметить издалека меня было сложно, и ползком придвинулась к краю.
Кроны деревьев, уже понемногу меняющие свой цвет с наступлением осени, шелестели в закатном свете солнца, но ничего необычного, намекающего на опасность не было.