Моё предчувствие при этом вело себя очень странно. Внизу поджидала смертельная опасность, но при этом было нечто настолько важное, что пропустить было никак нельзя…
- … гите…
- …помогите..
Ветер проглатывал зов о помощи, но даже так я различила, что голос слишком тонкий, слишком испуганный, чтобы принадлежать женщине или мужчине.
Ребёнок.
Осторожно попятившись к выходу, я подавила первый порыв - броситься на выручку без промедления. Мне нужна была буквально пара мгновений, чтобы обдумать происходящее.
С вероятностью в девяносто девять процентов это ловушка. Я была как тот петух из сказки, которого кот оставил одного дома, а лиса как-то прознала про это.
Выгляни в окошко, дам тебе горошку.
Откуда среди леса взяться ребёнку? Слишком невероятно.
С другой стороны, места эти считались не слишком опасными, деревенские ходили в лес и за грибами, и за ягодами, а сейчас, как раз, самый сезон. Так что кто-нибудь, и правда, мог заплутать. А там и до беды недалеко.
Мой шаг непроизвольно ускорился, пока я спускалась по ступенькам обратно. Сама ещё того не понимая, я уже приняла решение – ноги несли к комнате, в которой хранилось походное снаряжение и оружие.
Кто-то опасный бродит вокруг ущелья. Это его проделки? Если и так, почему неизвестный стал действовать именно сейчас, не понятно. Я жила одна уже несколько дней, и до сих пор чужаку не было до меня дела.
Но, что если там действительно ребёнок? Пусть шанс на это был мизерный, но я знала – если не проверю сейчас, потом всю жизнь буду гадать: поступила ли я мудро, избежав западни, или бросила на съеденье нежити неизвестного мне мальчика или девочку.
И ответа на этот вопрос не будет.
Быстро завязав волосы в хвост, я побежала к ближайшему тайному ходу – тому, что находился у озера с волшебной водой. Чтобы попасть к расселине, нужно было пройти по относительно узкому уступу. Я проделала это буквально за несколько секунд и быстро скользнула в щель, из которой веяло сыростью.
Этот путь был удобен тем, что не надо было взбираться и спускаться по скалам. Дорога шла под крутым склоном, но была значительно удобнее остальных, ведущих внутрь.
Теперь, когда я вернула магический дар, я ощутила чары, загустевшие вокруг меня – с защитой определённо было что-то не так. Они не должны были быть столь заметны.
- Кто-нибудь помогите! – крик раздался совсем недалеко. Я разом напряглась, чувствуя звон в затылке от нависшей опасности.
Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, я двинулась на голос, который звал, не переставая.
Глупость своего поступка я осознала почти сразу. Голос был жалобный, надрывный, будто ребёнок долго плакал, но звучал очень… однообразно. К тому же, ни разу неведомый страдалец не сделал того, что сделал бы любой маленький мальчик или девочка.
Не позвал на помощь маму, отца, брата, сестру или хоть кого-нибудь конкретного...
Монстра я заметила раньше, чем он меня.
Закатный свет изливался на его плоть, лишённую кожи, с оголёнными мышцами и сухожилиями. Искорёженное тело влажно поблёскивало, словно сочилось сукровицей. Я отчётливо видела человекоподобную голову, руки и торс – это всё, что сохранилось от человека, который когда-то стал инкубатором для паука. Ноги носителя ссохлись и болтались под туловищем нелепыми отростками. Вместо них вокруг тела раскинулись четыре паучьи лапки. Они казались гладкими, острыми и почти металлическими, но я знала, что конечности чудовища могут изгибаться под самыми невероятными углами.
Паук был совсем небольшим.
Ребёнок, которого он поглотил и голосом которого теперь приманивал жертв, едва ли был старше десяти лет.
Я смотрела на монстра, спрятавшись за листвой кустарника, и к горлу подкатывала тошнота. Не только из-за искалеченного тела ребёнка, которого паразит изменил до неузнаваемости. Наставник в ордене говорил, что ничего человеческого в пауках не остаётся. Они лишь имитируют голоса своих жертв, чтобы заманить в ловушку людей.
Но он ошибался.
Своими новыми глазами, наполненными силой, что давал дар Генерис, я видела маленькую искорёженную душу в отвратительной груде плоти. Она была похожа на тусклую кляксу, расплывшуюся в луже масла и потерявшую прежние очертания.
Ребёнок всё ещё был там. Внутри.
Я не могла спутать его с монстром, дух того витал отдельно - ничтожно маленький, в сравнении даже с почти угасшей человеческой душой, но он был.
На миг мне показалось, что мир замер, дожидаясь моего решения. Можно было просто уйти. Предусмотрительно я подошла с подветренной стороны и передвигалась достаточно тихо, чтобы не быть обнаруженной на подходе. Но я смотрела на тусклый всполох в груди монстра и понимала, что не могу пойти на поводу у чувства собственного сохранения.