После этого он стал замечать, что любое его чувство к беловолосой иномирянке, выходящее за рамки дружбы, заменялось схожим чувством к создательнице. Ревность, сексуальное влечение, восхищение красотой…
В тот день, когда Ольга осталась ночевать в городе, и Айолин засомневался, не появился ли у неё любовник, - он постоянно думал о Лидии и ревновал её к Джарелу, к Трэсу, к Киа, ко всем возможным типам из её окружения практически без остановки.
Успокоился он лишь, когда нашёл иномирянку на улицах Дэса, вдохнул её сладкий, знакомый запах и убедился, что ни один мужчина не касался кожи его подруги. Во всяком случае этой ночью.
В тот день Айолин окончательно убедился, что из его страсти к Ольге, кто-то ложкой черпает похоть к одной женщине и заменяет чувствами к другой. И, если раньше он помогал Трэсу в поисках воды из источника лишь из дружеской солидарности, то теперь у него появилась своя цель.
Айолин хотел разорвать остатки связи с Лидией, если они всё-таки были, чтобы понять - кого же он любит и желает на самом деле.
Глава 19
Направление, в котором ушла Ольга гомункул отыскал довольно легко.
Его магия была слабой, гораздо слабее, чем у Трэса, но она редко разочаровывала Айолина. Он чувствовал чуть солоноватый вкус крови девушки у себя на языке – настолько ярко запомнил его в тот единственный раз. И этот вкус бился в нём, словно пульс, будто его тело было соединено невидимой нитью с сердцем иномирянки.
Он шёл, держась за эту связь, и она не подвела.
Айолин провёл в окружении лесов несколько недель, выжидая шанса пробраться через неведомые защитные чары, за которыми исчезла Ольга.
Он умел ждать. Долго, будто замершая в траве змея.
Мужчине нужно было так мало в этой жизни, но если он ставил перед собой цель, то шёл к ней с упорством гончей, готовой рвать в клочья, всё, что стояло на его пути. Что такое несколько дней, недель или даже месяцев ожидания, в сравнении с этим? Ничто.
Лишь пару раз гомункул был вынужден отлучиться со своего поста. Один раз – наведался в деревню за провиантом, а во второй – обнаружил гнездовье пауков.
Эльфоподобному не было особого дела до жителей окрестных деревень, но, если пауки разбегутся в поисках добычи, рано или поздно сюда нагрянут рыцари и маги.
А допустить этого никак нельзя. Айолин неотрывно думал о том, что не пришло в голову Крису и Трэсу - пять мастеров и несколько наставников были свидетелями тому, что личность Ольги раскрылась.
Это больше не тайна.
Иномиряне слишком лакомый кусочек, а за плечами беловолосой девушки нет влиятельного дома или королевской семьи. Она станет добычей, любого, кто первым протянет руку.
Айолин был уверен, что охота на дичь уже началась. В самом начале пути, кто-то пытался сесть ему на хвост, заподозрив, что гомункул солгал. Сбить преследователей со следа не составило труда – в передвижении по лесу мужчине не было равных – но Айолину не понравился сам факт.
Рано или поздно кто-нибудь обнаружит зацепку. И желательно ему в это время быть рядом.
Гомункул вырезал всех пауков, кроме одного самого слабого. Интересная мысль возникла в его голове, пока он слушал монстра, вопившего детским голосом.
Эту тварь можно было использовать.
Расчётливая, холодная улыбка, что так не соотносилась с обычным выражением лица гомункула, мелькнула и погасла.
Нет, Ольга не сможет проигнорировать зов о помощи. Даже, если будет уверена, что это ловушка.
Осталось лишь заставить паука в страхе отступить ближе к Третьему Осколку.
***
Нырнув с головой в воду, он поначалу ничего не почувствовал. Лишь погружался на дно не очень глубокого, льдисто-холодного озера... Но куда более острый, чем человеческий слух уловил голос Ольги над поверхностью воды. Он поплыл на него, мощными гребками рассекая неприветливую толщу.
Девушка рухнула на камень, и даже отсюда, почти с середины озера, Айолин видел, как отхлынула кровь от её лица, уголки губ задрожали, и она обхватила себя руками.
Почему-то ему понравилось это зрелище – она сидела, будто сломанная кукла, и смотрела на него таким взглядом, какой он никогда и ни от кого не получал.
- Что ж, твоё лицо подсказывает мне, что ты не хотела меня убить, - он поплыл к берегу медленно, ощущая каждую мышцу в своём теле по-новому. И даже не стремясь унять бешенный стук сердца и странное предвкушение, нарастающее с силой морской волны.