Действительно ли Айолин был покорен? Или в его голове уже зрел сложный многоступенчатый план, как убрать Джарела от Лидии подальше?
Как бы то ни было, будущий король не мог позволить мужчине оставаться рядом со светлой волшебницей. Пёс должен быть предсказуем. Если это не так, он уже не домашний питомец, а бешенный зверь, которого нужно устранить…
Ему удалось сделать это под благовидным предлогом. Убрать Айолина от Лидии, а заодно и двух других магических уродцев. Несколько раз он пытался расправиться с ними, но ни один из посланных убийц так и не вернулся. Джарел слабо верил в существовании души у троицы Криольдов, но одно было ясно - пока они ему не по зубам. До поры до времени принцу пришлось смириться с этим фактом.
И теперь Джарелу очень не нравилось поведение гомункула. Он тщательно изучил все документы и задался вопросами, которые не возникали в голове Лидии, удручённой тем, что привычная игрушка не прибежала к ней по первому зову.
Если Айолин действительно, как многие считают, хотел отомстить за Лидию, почему не отправился за Ольгой сразу?
А самое главное – почему до сих пор не нашёл?
Мужчина ни за что бы не поверил, что гомункул мог потерпеть на этом поприще неудачу.
Глава 23
В последующие дни я наблюдала за первыми, пока едва заметными изменениями, что происходили в Айолине. Большую часть из них я ощущала интуитивно и не могла бы объяснить словами, но что-то во взгляде, движениях и даже интонациях его голоса изменилось.
Он стал резче и, быть может, ожесточённее. Словно нечто раздирало его изнутри. Что-то, что заставляло испытывать ярость. И метаться, словно хищному зверю, запертому в клетке. Однако Айолин слишком хорошо владел собой, чтобы показать мне эту бурю чувств. Я могла лишь догадываться, что она есть, по тому, как неуловимо темнели его глаза в минуты задумчивости. Как в порыве раздражения он откидывал назад выбивающиеся из хвоста пряди волос. Сколько времени тратил на тренировки, чтобы отвлечься от терзающих мыслей.
Немного огорчало, что он предпочитал справляться с этим в одиночку, но, с другой стороны, это был лишь его путь, и с непрошенными советами соваться не стоило.
К тому же, помимо ярости, в Айолине зрели и другие чувства. Чувства, от которых мне становилось не по себе.
Наверное, я слишком поздно осознала, какое влияние на мужчину окажет исчезновение привязки к Лидии. Он всю жизнь пребывал в магических оковах. Сначала полных, какие есть у всех гомункулов, затем частичных, когда Лидия «отпустила» его.
Чары мешали в полной мере устояться его личности, возводили для него искусственные границы. И теперь мне предстояло наблюдать, как постепенно пустоты, существующие в нём, заполнятся чем-то новым и незнакомым. Быть может, всё это не слишком повлияет на того Айолина, которого я знала. Но иногда и малости достаточно, чтобы потерять то, что дорого, безвозвратно.
Эти мысли блуждали во мне всякий раз, когда я ловила на себе взгляды Айолина. Хотя в его серебряных глазах всё ещё было так много тепла, предназначенного мне одной, его градус сменился. Больше не дружеское принятие и забота, а нечто более тёмное, терпкое и откровенное, пахнущее ночью и сексом.
И Айолин хотел, чтобы я заметила эту перемену в нём. Эта настойчивость скользила в его взгляде - он жаждал увидеть мою реакцию.
Я надеялась, что мне удаётся достаточно хорошо прикидываться дурочкой, не видящей подтекста. На это пока было слишком много причин.
Первая и основная - я сомневалась в чувствах Айолина.
Гомункул рассказал, что происходило с ним до снятия чар, достаточно уклончиво, но о многом можно было догадаться. Раньше настоящие эмоции Айолина перестраивались магией таким образом, чтобы Лидия всегда оставалась в центре его жизни. А чувства по отношению к другим людям, которые могли бы поставить под угрозу положение создательницы, приглушались, гасились или вовсе перенаправлялись.
В таких условиях, его мужское либидо, скорее всего, было сниженным и ограниченным. А сейчас… он ощутил его во всей красе. Как моряк, сошедший на берег после многих месяцев воздержания.
Только в отличие от гипотетического моряка, Айолин всё это время не тешил себя другими способами. Новые чувства обрушились на сразу и целиком. В каком-то смысле это было куда хуже моего проклятья, ведь и до него я святой не была. А тут легко рехнуться. Или стать маньяком.
Было очень нелестно для себя это сознавать, но, скорее всего, в подобной ситуации гомункулу сгодилась бы любая женщина, оказавшаяся рядом. Просто, чтобы утолить этот первый голод. Насытиться новыми чувствами, изучить самого себя.