- Ты вообще нормальный, а? – со стоном выдавила я, уже зная ответ. – Предлагать обречённому на смерть спасение в обмен на пожизненное секс-обслуживание? Это отвратительно и унизительно для всех.
- А что такого? Это очень разумно, и по мне цена совсем не велика, если учесть, что ты не уродина и не извращенка.
Я ощутила себя эскимосом, который пытается объяснить аборигену знойной Африки, что такое снег. Аморальность ситуации нисколько не смущала Умбру, потому что подход к любой проблеме у него был сугубо практический, и ему казалось, что он нашёл решение проблемы.
- Тем более, - немного помолчав, добавил колдун. – Я видел, как он на тебя смотрел. Даже мне нечувствительному к таким вещам человеку, его интерес очевиден. А уж ты в него и вовсе влюблена.
Не вполне согласная с ним, я покачала головой.
- Не спорю, Айолину я не безразлична, но вопрос - в каком смысле. Возможно, его просто заклинило на мне, как на единственной женщине, что оказалась рядом.
Прошлось углубиться в причину сомнений и рассказать Умбре о моих умозаключениях. Скептическое выражение лица колдуна, однако, не изменилось.
- Это не лишено смысла, - признал Умбра. – Но, мне кажется, ты ошибаешься. Не похож он на того, кто не знает, чего хочет. Напротив, я опасаюсь, что от этого типа ты потом отделаться не сможешь, даже если поставишь перед собой такую цель. Именно поэтому я и хотел поставить ему печать…
Я ощутила, что у меня начинает болеть голова. Во многих вещах Умбра был гением, но в некоторых полнейшим лузером. И отношения между мужчиной и женщиной, как раз, входили в эту сферу. С другой стороны, могла ли я себя назвать в этом профи? Сильно сомневаюсь.
- К тому же, жирно будет создавать новое тело, лишь за возможность использования отходов, оставшихся после пересадки…
- Не надо кривить душой, - прохладно отозвалась я. – Ты спал и видел, как бы разобрать одного из гомункулов Лидии по частям. А тут такой шанс! В любом случае, не вздумай даже намекать Айолину о природе моего проклятья…
- … тоже мне секрет Полишинеля… - передразнивая меня, вставил колдун.
- К тому же, похоже, я нашла подсказки, как справиться с проклятьем похоти своими силами.
- А вот это уже интересно.
Глава 26
- Почему ты ищешь вдохновение для решения магических проблем, где угодно только не в магической науке? Раньше было кожевничество, теперь… скотоводство! – то ли удручённо, то ли поражённо выдавил Умбра, выслушав мою идею использования средств для подавления гона у скота.
- Потому что в магической науке я мало что смыслю. Зато рыцари научили меня многим другим премудростям, - спокойно ответила я, откладывая очередную книгу в сторону.
- Да славятся добрые рыцари Ордена пятерых, - саркастично произнёс Умбра. – Спасают нас, тёмных, даже с помощью выделки кожи и курительных трав для животных.
- Хватит, что думаешь на этот счёт? – прервала я колдуна.
- Что всё это требует экспериментов и проб, - колдун неожиданно посерьёзнел. – Обычно я только за такой подход, но ты ведь не дашь мне поймать какого-нибудь бедолагу, накачать его афродизиаками и тестировать на нем зелья и эликсиры? Нет? Так я и думал. А, значит, нам придётся поить сомнительными непроверенными средствами тебя.
Я неопределённо пожала плечами – риски велики, оно и понятно. Но у меня нет выбора, хотя Умбра и считает иначе. Завести постоянного любовника – не то же самое, что побороть проклятье. Это компромисс. Хождение по лезвию. Мне же хотелось решить проблему.
- Начнём с небольших дозировок. Если ничего не получится, всегда можно воспользоваться твоим советом.
Синие глаза колдуна были полны скептицизма, он слабо представлял мою капитуляцию. В конце концов, Умбра вздохнул:
- Ладно, нам повезло хотя бы в одном. С того раза с Юнаном прошло уже много времени, а тебя до сих пор, как следует, не прижало. Это значит, что твоё проклятье не зависит от лунного цикла, как это часто бывает у женщин. Уже кое-что.
Опровергать сказанное колдуном я не стала, как и рассказывать, что с каждым новым днём мне становилось всё хуже.
Поначалу борьба с проклятьем напоминала попытки озабоченного по всем статьям человека сосредоточиться на чём-либо другом. Мысли о сексе лезли в голову едва ли не ежесекундно. Днём с ними удавалось бороться, концентрируясь на рутине. Ночью, когда тёмная суть моего нового тела становилась сильнее, с пробудившейся похотью справлялась усталость.
Но постепенно, день за днём, в неистовом желании, которое приходилось загонять внутрь, появились новые нотки. Болезненное нервное напряжение, доводящее почти до исступления.