В Орме Лидия, наконец, почувствовала, что всё идёт как надо. Она удивляла окружающих, они искали её внимания, симпатии и даже любви. Их влекла не только её невиданная сила, которой поражались даже бывалые маги, но и знания о другом мире, образ мыслей.
- Вы как глоток свежего воздуха, - сколько раз она слышала нечто подобное, сложно было сосчитать.
Быть может, для этого она и появилась здесь? Встряхнуть этот мир. Принести в него новое, использовать свои знания для улучшения жизни людей.
Всё, что с ней происходило дальше, лишь подтверждало это смутное ощущение.
Она стала дочерью великого дома. Без проблем поступила в академию магии, где удивляла учителей и сокурсников. А когда перед ней впервые появился алтарь Квелты, Лидия восприняла это как должное. Она знала, что рано или поздно подобное должно было случиться – не даром её светлый дар был столь силён. Перед кем ещё, как не перед ней, появляться Квелте?
Богиня благоволила ей, а Лидия боролась с Тьмой во имя её. Это был странный союз. Девушка никогда не была религиозной, не уверовала она и в Орме, но речи Квелты затрагивали неведомые струны её сердца.
И даже то, что другие называли светлым проклятьем, она таковым не считала. Разве может быть злом то, что заставляет тебя поступать… правильно?
Создание гомункулов для Лидии стало вызовом, ещё одной зарубкой в списке достижений. Как только она узнала, что ни один маг этого мира не сумел пока создать по-настоящему живого искусственного человека, решила испытать свои силы.
При создании Айолина Лидия и Мириус допустили довольно много ошибок, но на то он и первый опыт.
Несмотря на то, что её личный эльф оказался не совсем таким, как она себе представляла, Лидии понравился его взгляд, полный преклонения и обожания.
Никто и никогда не любил её так сильно.
Волшебница знала, прикажи она, слуга вынет сердце у себя из груди и протянет ей на серебряном блюде. Совсем не фигурально. А самое главное, он не будет мучить её пустой ревностью, требовать к себе внимания и досаждать мольбами о свиданиях, как это бывало с обычными мужчинами. Лидии достаточно было попросить, и Айолин мог месяцами терпеливо ждать её возвращения из академии, не докучая без надобности. И в то же время готовый прийти по первому зову.
Всё это Лидия ценила в нём, но его несовершенство не нравилось ей. Будто то, что он вышел не совсем таким, как надо, говорило о её слабости, а светлая не любила проигрывать.
Трэса она создавала долго, вдумчиво и почти с томным трепетом. Оболочку Айолина в большей степени делал Мириус, она лишь высказала ему свои идеи и пожелания, а тут Лидия следила за всеми этапами работы алхимика и вносила свои правки. Не будет преувеличением сказать, что каждый миллиметр его тела был сотворён под её надзором.
Она предвкушала, как прекрасный, словно бог, мужчина распахнёт свои зелёные глаза и взглянет на неё с тем же обожанием, с которым смотрел Айолин. Преклонит перед ней колено и скажет, что готов служить ей верой и правдой. И, быть может… быть может, Трэсу она позволит даже то, чего не собиралась давать своему первенцу. В конце концов, Лидия не была железной, а тело её златокожего ангела было воплощением жарких фантазий.
Она сама виновата в том, что вышло. Светлая волшебница творила его во власти похоти, тёмного чувства, а потому Трэс, как и Айолин, обманул её ожидания. В нём не было физических изъянов, но он отверг её… как женщину. Хотя безумно при этом любил.
Более того, он всё делал ей назло, когда только мог. Чтобы просто обозначить своё умение говорить «нет». Это жутко раздражало Лидию, но она знала, что все выходки крылатого – лишь мелкое пакостничество. Он готов за неё умереть, в не меньшей степени, чем Айолин.
Киа… Она сама не понимала, зачем его создала.
И почти сразу пожалела об этом.
Мириус после успеха с Трэсом вновь захотел сотворить интересного по форме гомункула. Лидия, особо не задумываясь, предложила ему концепцию нага, и он пришёл от неё в восторг…
Сколько раз потом она выслушивала, что её третий гомункул «не похож на творение светлого мага». К змеям в Орме относились с предубеждением, они часто становились основой для создания разных тёмных тварей, а потому облик Киа пришёлся не ко двору и подпортил имидж Лидии. К счастью, она почти не брала нага с собой, оставляя его большей частью дома, а потому этот её просчёт вскоре позабылся.