Опасность для меня.
Нечто важное.
Опасность для других.
При этом одно предчувствие могло заглушать другие. Самым ярким и легко получаемым сигналом был тот, который исходит из чувства самосохранения. На фоне личной опасности всё остальное меркло и различить что-либо ещё было трудно.
Когда интуиция сообщала о чём-то, на что следовало обратить внимание, это было больше похоже на свербящее чувство, которое, впрочем, быстро проходило. Я не совсем понимала принцип, почему получаю подсказки на счёт одних вещей, а на счёт других нет, но он наверняка был. Возможно, чутьё срабатывало только на вещи, которые теоретически могли помочь обезопасить себя в будущем.
Так было с колодой карт, которую я купила у старьёвщика на рыночной площади. Я долго не могла понять, зачем она мне нужна, но после того, как мы с Умброй выдвинулись в путь, пришёл неожиданный ответ.
- У тебя есть какая-то моя вещь.
- О чём это ты? – отозвалась я прежде, чем успела толком подумать над его словами, иначе сразу вспомнила бы о картах. Не поцарапанная же миска или ворованная рубаха интересовали его, в конце-то концов.
Меня, как обухом по голове ударили. Я скинула поклажу и дрожащими пальцами принялась распутывать шнуровку. Колода отчего-то оказалась лежащей поверх вещей, будто только и дожидалась меня, хотя я отчётливо помнила, что клала её вниз.
- Постой… Это те самые карты? – моя рука дрогнула в последний момент, и я почти суеверно уставилась на истёртые рисунки. Глупость, ведь я уже неоднократно брала их в руки.
Я видела эту колоду в прошлом колдуна.
С виду она казалось обычной, как тысячи других, что бродили про Стейнхорму. Вот только в случае с колодой колдуна название игры «Растерзай» звучало почти как издевательство.
В изначальном виде это была довольно интересная игра. У каждого игрока по колоде. В колоде 40 карт с фиксированными названиями монстров или предметов. Есть более слабые и более сильные карты. Каждый игрок выступает в роли полководца, призывающего под свои знамёна тварей и предметы. Изображения на картах могут быть абсолютно любые - обычно карты расписывают сами владельцы в меру своих умений. В общем, картинка сути не меняла. Хоть дракона, хоть зайчика, хоть голую прелестницу рисуй, силу определяет только название.
У Умбры, как и должно тёмному магу, все карты были под стать. Сплошь нечисть. Даже на картах предметов он умудрялся изобразить что-нибудь весьма условно относящееся к названию. Например, плотоядный сундук.
Вот только в карты тёмный не играл.
Он запечатал в них настоящих монстров.
После того, как он освобождал чудовище из заключения, рисунок почти полностью стирался, будто карта была очень старой и потрёпанной. Остальные хотя и создавали подобное впечатление сохраняли чёткость рисунков монстров.
- Но почему её не обнаружили? И как она оказалась у старьёвщика? – недоумению моему не было предела.
Тут Умбра откровенно захохотал, довольный собой как никогда. Ему нравилось заставать врасплох и озадачивать людей.
- Видишь ли. Заподозрить неладное мог только тёмный колдун. Возьми он колоду в руки, то сразу почувствовал бы, что она отзывается на его силу. Хочешь я скажу тебе, сколько тёмных магов в Ордене пятерых?
Если бы я могла видеть его лицо, то оно наверняка бы уже трескалось от самодовольной улыбки. Я всегда подозревала, что Умбра считает всех вокруг идиотами, достойными лишь того, чтобы он мог над ними вдоволь глумиться. Но в его воспоминаниях я не могла припомнить таких открытых проявлений эмоций и столь ярого наслаждения ситуацией.
Я была уверена, что это не игра. Маг после своей смерти действительно стал более... живым, как бы странно это ни звучало. И дело не только в том, что он увидел в моей голове. Впервые с момента рождения Умбра сбежал от участи ребёнка, зачатого у алтаря. И впервые за долгое время его не терзало тёмное проклятье.
- Ноль. В Академии тоже немного, либо вообще нет. Видишь ли, к тёмным относятся с предубеждением, а во время обучения природу своего дара скрыть не удастся. Не даром Генерис училась дома, хотя была довольно одарённой волшебницей. Узнай все, что она тёмная, не видать ей не только места любовницы принца, но и более-менее достойной партии среди знати. Эти заносчивые снобы стали бы воротить от неё носы, даже если сами были бы такими же. Просто чтобы не выдавать себя. Возможно, правда, тёмные маги есть на службе Джарела, но это мне не известно.
Значит, орден и маги опростоволосились лишь из-за того, что снобистские традиции не давали взглянуть им на ситуацию шире. Глупо, но, честно говоря, не уверена, что в этом мире возможен когда-нибудь иной взгляд на вещи.