Прохладная рука легла на мою ладонь, и обеспокоенный голос Айолина пробился ко мне, словно через толщу воды:
- Ольга, что с тобой?
Я сама не заметила, как меня начало буквально потряхивать. Строчки плясали перед глазами, словно буквы внезапно ожили и раскалились добела. Запоздало я вспомнила, что не рассказала Айолину о лечебнице. Умбра знал о ней, потому что находился внутри моего сознания. А гомункул… У меня было столько предчувствий, было бы странно высыпать их целиком на него, особенно если я и сама их толком объяснить не могу.
Вкратце я поведала Айолину о подслушанном разговоре на улицах Дэса и других ситуациях, касающихся новой больницы, когда чутьё предупреждало об опасности.
- Но теперь хотя бы появилась ниточка к пониманию, где тут собака зарыта, - мрачно резюмировала я.
Квелта!
Я ощущала себя человеком, смотрящим в калейдоскоп. Только что один узор из цветных стекляшек сменился на другой. И представление о мире и происходящем вокруг перевернулось.
По хмурой складке, возникшей на идеальном лбу колдуна, я догадалась, что его мысли созвучны моим. А вот лицо Айолина оставалось совершенно нечитаемым, поэтому догадаться о чём думает мужчина, было невозможно. Быть может, тоже анализировал ситуацию. Или изображение Лидии пробудило в нём более личные чувства… Кто разберёт.
Поклонение богам жителям Орма чуждо. Они не молятся абсолютам, не стоят им храмы и вообще предпочитают лишний раз не привлекать внимание богов. Всякие фанатики и люди, подобные мне, Умбре и Лидии, которые из-за специфики дара вынуждены теснее соприкасаться с богами, не в счёт. Их немного.
Остальные примерно понимают, что даже «хорошие» боги не помогают всякому за здорово живёшь. И пока ты не в отчаянной нужде, лучше не ввязываться в сделки с ними. На этом держится настороженность к богам. А ещё на индивидуализме, лежащем в основе магического общества, построенного на дарах.
Но что если один из богов станет более бескорыстным и добрым в глазах людей? К чему это приведёт?
То, что задумала Лидия, было лишь с виду больницей, а идейно больше походило на… первый в Стейнхорме, а то и во всём Орме храм. Люди будут стекаться туда со всех уголков страны, чтобы исцелиться с помощью светлой энергии богини. И никаких сделок - ни с целителями, ни с Квелтой. А потом многие, исцелившись от серьёзных недугов, будут преисполнены благодарности.
Не целителям, разумеется. Их же силком согнали лечить людей, сами они альтруизмом заниматься не собирались! А вот Квелте, которая так милостиво и совершенно бескорыстно осенила страждущих своей волшебной силой, наверняка. И Лидии, как наместнице богини Света среди смертных, которая и задумала это благое дело.
Нет, если подумать, то не будь общество уже достаточно лояльно к Квелте, подобное не удалось бы провернуть. Настороженность бы победила. Большая часть людей решила бы, что великодушный жест богини странен. Но народ уже давно вкушает иллюзию добродетели и бескорыстия абсолюта Света.
- Когда и при каких обстоятельствах был основан Орден пятерых? – зачем-то спросила я, хотя прекрасно помнила то, что читала в библиотеке обители. С другой стороны, Умбра мог знать что-нибудь ещё, не прошедшее орденскую цензуру.
- Это случилось после Снисхождения Бэсты, около 400 лет назад. Остир, конечно, вернул водоёмы к исходному виду, но можешь себе представить, что творилось в Стейнхорме в то время. Магия Хаоса ведь не разделяет, злые и добрые чары, а потому многие из тех, кто пил воду, изменился навсегда… Кто-то стал монстром, кто-то просто рехнулся и пошёл резать всех направо и налево, а уж что стало с животным и растительным миром страны, можешь себе представить. И тогда пятёрка воинов решила собрать отряды добровольцев и планомерно зачистить Стейнхорм от нежелательных последствий Снисхождения. Грубо говоря, они убивали всех, кто, на их взгляд, подходил под определение чудовища. Никакого суда и следствия, разумеется, не было. Официальной власти было не до того, а после, когда королю, наконец, удалось навести подобие порядка в стране, все признали, что без помощи пятёрки пришлось бы гораздо труднее.
Про сомнительную законность происходящего хроники ордена, разумеется, умалчивали. Почему-то я сразу представила, сколько невинных и случайных жертв при таком раскладе могло было быть.