Сейчас я думала, почему мне не пришло это в голову раньше? Всё было слишком очевидно.
- Лидия.
Мне показалось, что Айолин и Умбра поморщились разом. Едва ли от солидарности со мной. Скорее, считали, что я опять завела любимую песню.
- Теперь я более, чем уверена, что она оказалась в Стейнхорме с подачи богини. Слишком уж на руку было Квелте то, что происходило с ней после. И слишком отличен статус и возможности рыцарей и святой благодетельницы народа. Воины ордена, за редким исключением, остаются для людей безликой массой, совершающей дела во имя Квелты. Немного даже чудиками. А Лидия стала… центральной фигурой, символом Света. И могу поспорить для народа обожать её, красивую, загадочную, идеальную девушку, гораздо приятнее, чем горстку стариков в ржавых доспехах.
Как некоторые компании, которые выбирают своим лицом звёзд, так и Квелта выбрала Лидию.
Но моя соотечественница, разумеется, не была просто красивой ширмой. Она действительно очень сильна и спасла огромное количество народа. Столь же полезный инструмент для Квелты, как и Умбра для Арда.
- Наверняка больница – это третий шаг Квелты к желаемому. И её построили не только ради имиджа. Абсолют и её приспешники для этого уже неплохо поработали. Лечебница каким-то образом должна ещё больше упрочить позицию Квелты. Надо просто выяснить, в чём соль.
- Мне кажется, ты подтасовываешь факты под свою теорию, - возразил Умбра. – Боги даже в пределах Орма ограничены во власти. Как бы, по-твоему, Квелта дотянулась до Земли? Ард этого сделать не может. Когда я узнал о существовании иномирян, мне до смерти захотелось получить хотя бы одного к себе в руки…
Могла бы поклясться, что плечи Айолина при этих словах колдуна окаменели, и я почти физически ощутила агрессию, разлившуюся в воздухе. Мурашки пробежали по спине от тревожного предчувствия, но гомункул не двинулся с места.
- Я предлагал ему сделку, но бог отказался. Сказал, что вытащить для меня какую-нибудь образину из другого мира – не в его силах. Прорывы в потоке магии появляются спонтанно, и в них по воле случая заносит каких-нибудь бедолаг. Так что ума не приложу, как Квелте удалось бы провернуть подобное.
Умбра говорил что-то ещё, но я знала, что близка к разгадке тайны. Айолин бросил на меня спокойный взгляд, в котором крылся намёк на что-то. Что-то, что подсказывало – я не так уж и не права.
***
Гомункул пришёл ко мне ночью. Я не почувствовала его присутствия, потому как ни капли угрозы для меня от него не исходило, а услышать невесомые шаги и подавно было невозможно.
Он сел прямо на холодный пол, прислонившись спиной к моей кровати, и негромко сказал:
- Лидия говорила, что слышала зов.
Эта фраза и пробудила меня. Поначалу казалось, что она явилась мне во сне в ответ на беспокойные мысли накануне, но затем чужие прохладные пальцы осторожно коснулись моего лба, и я окончательно проснулась.
- Решил сказать тебе это, пока колдун пропадает в подвалах.
На днях Умбра решил проверить монстров, заточённых в подземелье. Вернее, то, что от них осталось. Айолина он туда не пустил, чтобы не выдавать свои секреты. Меня не взял, чтобы не прибила какая-нибудь одичавшая тварь.
Не очень-то и хотелось.
Я перевернулась на живот и заглянула в сияющие глаза. Их выражение отозвалось во мне почти болезненным спазмом. Скрытый голод, желание коснуться чужой кожи, забрать возможность дышать и говорить. Интересно, какие демоны сдерживают Айолина? Я уловила внутри себя почти охотничий азарт. Сумеет ли он не потерять самоконтроль, если я коснусь его плеч, оглажу ярёмную впадинку на шее…
Проклятая ночь!
Нужно отвлечься, чтобы не цепляться за одну и ту же навязчивую мысль - каково будет ощущать движение влажного языка Айолина по моей кожи. Подавив дрожь, я закрыла глаза. Понадеялась, что станет легче, если я не буду видеть лицо мужчины, которое сейчас казалось сосредоточением чувственности и всего того, что мне немыслимо хотелось.