Сдавленный стон вырывается из горла мужчины, он рывком поднимает меня с кровати и прижимает к себе с такой силой, что кажется вот-вот раздавит. Сквозь тонкую ткань ночной рубашки я ощущаю каждый изгиб его тела. Каждую застёжку и ремень одежды, что сейчас почти болезненно врезаются в кожу. Но я почти не замечаю этого, только идеальную твёрдость его плоти за слоями одежды. То, какое влияние я оказываю на него. И причина этого сейчас почти не важна.
Пальцы Айолина дрожат, скользя по моим бёдрам. Он чуть приподнимает полы рубашки и выводит круги на моей коже, будто силясь… остановиться. Уговорить себя довольствоваться этим. Через мгновение ему это удаётся, и гомункул вымученно произносит:
- Я не верю, что подобное возможно с кем-то ещё. Не верю. Но я не могу съесть тебя прямо сейчас.
В противовес своим словам он склоняется ко мне и прихватывает зубами кожу шеи, словно желает, чтобы я запомнила, за кем остаётся это право. Съесть меня.
- Посчитай меня эгоистом, но я хочу в нашу первую ночь видеть в твоих глазах лишь восторг и желание, а не отвращение и жалость к этому умирающему телу.
Он почти с ненавистью смотоит на свою левую руку, всё ещё затянутую в перчатку. Хотелось сказать ему, что меня это не смущает, но я молчу, потому что не уверена, что это действительно так. Я не видела Айолина без рубашки несколько месяцев, и за это время его состояние ухудшилось.
Нет, я не верила, что вид его обнажённого тела был бы мне неприятен… Но не испытывать страдание от того, через что ему приходится проходить, я не могла.
Голос Айолина неожиданно становится шутливым, он гладит меня по щеке и говорит:
- Так что, тебе стоит крепко подумать, хочешь ли ты помочь. Потому что в день, когда перенесёшь мою душу в здоровое тело, тебе придётся очень нелегко…
Глава 31
Мы проводили Айолина на следящий же день. Вернее, спустилась вместе с гомункулом по потайному ходу только я, Умбра ограничился тем, что миллион раз напомнил темноволосому, что его ждёт, если он выдаст местоположение убежища.
Я не думаю, что колдун, и правда, верил, что Айолин может предать нас. Было бы так, не отпустил. Он маг, нашёл бы способ. Или же наложил какие-нибудь чары. Но Умбра довольствовался бесконечным ворчанием и устными угрозами.
- Будь осторожен, когда будешь поить Трэса и Киа водой. Особенно Киа, - напомнила я Айолину, увозившему с собой два сосуда с волшебной жидкостью. Для нага, у которого и так были проблемы с самоконтролем, последствия могли быть фатальными.
- Не волнуйся, сначала я займусь Трэсом, затем, если всё пройдёт нормально, мы вдвоём напоим Киа. Сообща мы с ним справимся.
Я всё же уловила в голосе сереброглазого гомункула некоторые сомнения. Как я знала из разговоров с ним, Киа был самым физически сильным из них троих. В одиночку противостоять ему не смог бы ни Айолин, ни Трэс, который был сильнее эльфоподобного. Впрочем, я рассчитывала на то, что гомункул знает, что делает.
- Ты чувствуешь что-нибудь? – неожиданно спросил он, намекая на результат его путешествия в Дэс.
- Ничего определённого, но особой опасности для тебя сейчас нет, - покачала я головой. – И всё же постарайтесь не лезть в больницу Квелты. И особенно не лечитесь в ней. Если получится, удержи от этого и Криса.
- В первый раз за последние годы лечиться его заставила ты, - Айолин, рассмеялся, намекая на недавнее ранение Леонталя. – Криса к целителям и силком не затащишь. Но важнее другое… Я уверен, что тебя ищут. Не покидай убежище без крайней необходимости.
Я спокойно выдержала его пристальный взгляд. Мы не давали друг другу никаких обещаний, не клялись в любви, но всё же теперь нас связывало нечто большее, чем ещё вчера. Словно одна из стен или даже несколько рухнули. Его длинные тёмные ресницы подрагивали, а на лице застыло странное выражение. Беспокойство или страх? Не знаю, ни разу не видела проявлений этих чувств в Айолне.
- Знаю, - спокойно ответила я. – Не буду рисковать без надобности, но отсиживаться в четырёх стенах тоже не намерена. Как бы неприятно это ни звучало, но с момента появления в этом мире, я постоянно чувствую предупреждение. Будто каждый мой шаг может стать последним. И это действительно так. Но… я не хочу, чтобы мной управлял страх. Я сама хочу управлять своей жизнью.
Он хотел что-то возразить, но не стал, лишь улыбнулся: