На лице гомункула, который должен был испытывать отчаяние от приближающейся смерти, Лидия видела лишь спокойствие.
Айолин не боялся.
И больше не… любил её, Лидию?
Трудно передать, в чём была разница, но любая женщина сумела бы её почувствовать. Невозможно не ощутить, когда мужчина, что ещё недавно смотрел на тебя, будто на самое желанное сокровище в мире, теперь видит в тебе просто… кого-то.
Её мир пошатнулся, покрылся трещинами, а неприятное чувство потери затопило изнутри по самую макушку. Больше она не видела в Айолине ни следа задавленного терзания и боли от долгожданной встречи. Его взгляд не блуждал по её лицу, как это бывало раньше. Чтобы уловить малейшее изменение в настроении, чтобы запомнить каждую её черту, сохранить в сердце и унести с собой.
Она больше не была центром его жизни.
Нет, Лидия видела, что не перестала быть для него важной. В его голосе всё ещё была мягкость. Но не та. Ей показалось, что Айолин говорит с ней, словно с любимым, но неразумным ребёнком. Будто за те годы, что она не видела его, он стал несоизмеримо старше неё.
- И чем же ты был так занят? – спросила она, хотя прекрасно знала ответ – Джарел рассказал ей, что Айолин отправился за Генерис. Источники информации наследника престола были куда обширнее, чем её, и Лидию это несколько раздражало. Она знала, что супруг многое утаивает в своих интересах. Джарела вечно приходилось припирать к стенке, чтобы получить правдивый и исчерпывающий ответ.
- Выполнял задание ордена, - ответ Айолина был абсолютно нейтрален, но ей почудилась лёгкая насмешка, будто он видел насквозь её стремление уличить его… в чём-то.
Именно в этот миг Лидия поняла, что потеряла его.
Потеряла окончательно.
Ей захотелось кричать.
Она отвела взгляд в сторону, чтобы скрыть смятение, но губы её сами собой произнесли непрошенное:
- Ты изменился.
- Прошло больше двух лет, - спокойно признал он, даже не пытаясь отрицать её утверждения. – Если подумать, это больше половины моей жизни.
Сердце заныло, а живот скрутило узлом, Лидия почти слышала звук осыпающегося песка – упущенного времени. Не того, о котором говорил гомункул. А того, что она провела, пренебрегая им. Сожаление наполнило её сердце, но она заставила себя говорить дальше. Чтобы попытаться нащупать новые ниточки, которые смогли бы связать их вместе. Пусть не как раньше, но хоть как-нибудь.
О Генерис она говорить пока передумала, ещё будет время. Сейчас важнее другое.
- Значит, ты нашёл дело себе по душе? – она старалась, чтобы в её голосе чувствовалось участие. Будто она просила Криса позвать его не за тем, чтобы выдать гомункулу личность Генерис, а просто справиться о делах. Потому что скучала.
- Что-то вроде того.
- И женщину?
Она была почти уверена, что та другая существовала. В конце концов, все мужчины одинаковы. Не важно, откуда они вышли – из чрева матери или из пробирки. Невозможно, чтобы его чувства изменились просто так, без причины.
Ответ темноволосого не подтвердил её догадки. Что Айолин может лгать ей прямо в лицо - женщина и мысли не допускала.
- А вот это не так-то просто. Не понимаю, как вы, люди, можете влюбляться друг в друга на каждом шагу, - во взгляде Айолина сквозило равнодушие. Словно тема, которую подняла Лидия, была совсем ему не интересна.
Понять, что именно скрывается за этими словами, женщина не смогла. Теперь, когда безусловная преданность мужчины не застила ей глаза, она осознала, что совсем не понимает его. И если вычесть былую любовь к ней, то, что в нём оставалось?
Лидия посмотрела в серебряные глаза и ощутила внезапный озноб. Словно впервые увидела то, что видели в гомункулах многие.
Чудовище с лицом человека.
Глава 36
Не знаю, сколько я провела без сознания.
Порой я оказывалась на грани пробуждения: смутно чувствовала, что меня куда-то несут, слышала чьи-то голоса неподалёку, но разлепить веки не могла, как и разобрать хотя бы слово. Тело налилось свинцовой тяжестью, и даже такая малость казалась невыполнимой задачей.