Глаза Джарела потемнели. Похоже, он решил больше не играть в добродушного собеседника.
- Ты не забыла в каком ты положении, Ольга?
- Как же тут забыть? – рассмеялась я. - Меня вопреки закону и собственной клятве чтить его, схватил принц, не сумевший обыграть девушку в честной схватке!
Предчувствие шептало, что я нарываюсь, но остановиться я была не в силах. Не люблю, когда мне угрожают и пытаются припереть к стенке. Сразу хочется вцепиться кому-нибудь в горло.
Глава 37
Чужие пальцы сжали мой подбородок. Их давление было на грани боли, но мужчина не переходил невидимую черту, чётко соизмеряя силу. Джарел заставил меня вскинуть голову и посмотреть на него снизу-вверх. Не знаю, что он ожидал увидеть – страх или раскаяние из-за моих недавних слов, но ничего этого не было.
Мысленно я лишь порадовалась, что чувствую себя слишком хреново, чтобы проклятье среагировало на близость принца.
Интересно, как быстро прибегут стражники на возмущённые крики Его Высочества, если озабоченная заключённая покусится на его честь? Стал бы принц вообще звать на помощь? Или был бы не прочь повеселиться?
Меня разобрал нервный смех.
- Не боишься меня? – голос мужчины был тихим и вкрадчивым. Угроза в серых глазах была неприкрытой. Он не сомневался в своей власти надо мной. - А следует. Я могу бросить тебя в казармы для увеселения моих ребят. А затем отдать колдунам на опыты. То, что от тебя останется.
Засранец пытался меня запугать. И не могу сказать, что так уж безуспешно.
- Зачем? – я надеялась, что лицо моё выражает вселенскую скуку. - Это будет также полезно, как изучение любого другого придворного. Ведь физически я – Генерис. А до остального… душу человека под пытками не понять.
Слова про изнасилование я проигнорировала. Мне не хотелось это ни представлять, ни обсуждать.
Разумеется, я боялась.
Никогда не жаловалась на отсутствие воображения, но познания о боли, доставшиеся мне от Умбры, добавили картине мира просто поразительное количество красных и чёрных тонов.
Я видела. Не в кино, не на картинках, не в строчках книг, что происходит с людьми во время пыток. Как самые мужественные и сильные начинают выть, рыдать, хныкать и скулить от ужаса и боли. Они наблюдают, как их тела ломаются безвозвратно. Навсегда. И это действует куда сильнее, чем ощущение самой изощрённой пытки.
Саму по себе боль можно перетерпеть. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что рано или поздно она прекратится. Конец наступит так или иначе.
Осознание этого может поддержать.
Но за него крайне трудно уцепиться, если ты видишь, как твою кожу снимают с тебя лоскутами, словно кожуру с апельсина. И ты понимаешь - даже если сейчас скажешь своим мучителям всё, что они хотят… кожи уже нет. И твоё тело больше никогда не будет цельным и здоровым. Останется изломанным до конца дней твоих.
Меня буквально парализовывало от страха, стоило представить себя на месте жертвы мастера пыток.
Думаю, я сдалась бы сразу.
Информация, которую я не хотела выдавать Джарелу, была нужна мне лишь для того, чтобы обезопасить себя в будущем. В ней не будет никакого смысла, если я останусь калекой.
И всё же я полагала, что принц не будет пытать меня.
Можете смеяться, но мне казалось, что Джарел не из тех людей, кто пойдёт на это. Во всяком случае в такой ситуации. Я не враг ему, не политический заключённый, не шпион, у которого нужно выведать информацию любой ценой.
Пока мужчине просто любопытно. А ещё он думает - то, что я утаиваю, может быть полезно. Чисто теоретически. Если не возникнут новые обстоятельства, едва ли принц ради этой призрачной пользы станет калечить женщину.
Будущий король не казался безумным садистом. Или парнем с комплексом неполноценности, которому патологически нужно доказывать свою власть.
Хотя на счёт последнего я не уверена.
- Я дам тебе последний шанс, Ольга. Ты можешь убедить меня в своей лояльности и безопасности. Тогда тебе не придётся проходить через многие неприятности, - голос принца был задумчивым, словно он прикидывал, какие «неприятности» может пустить в ход. – Ты думаешь я пощажу тебя из-за красивого личика? Нет. Но, если ты расскажешь мне, как спряталась от следящей магии, как удалила знаки со спины и вернула себе дар, то я буду милосерден.