Я протянула ему руку помощи не из симпатии. Возможно, если тёмный найдёт другой способ решения своей проблемы, то отстанет от меня. Такой вариант устроил бы меня больше всего.
После этого я собралась с духом и поднялась на ноги. Стол чуть пошатывался под моим весом, но, несмотря на это, казался куда более надёжным, чем узкий подоконник, на который я втиснулась в следующее мгновение. Пальцы свело от страха, я зажмурилась, чтобы не растерять те крохи решительности, что у меня были.
Очень смешно. Я сражалась с нечистью, разбойниками, прошла пытки светом, но до трясучки, как и в детстве, боялась высоты.
Успокаивало лишь молчавшее предчувствие. Что было довольно странно, если учесть, что мне предстояло спрыгнуть с огромной высоты. Но, видимо, Трэс действительно был настолько надёжен, что, если где-то в параллельных вселенных и существовала вероятность, что он не поймает меня, она была так ничтожна, что чутьё её не улавливало.
Я вздохнула полной грудью и что есть сил оттолкнулась от подоконника. В последний миг перед тем, как ухнуть в пустоту, открыла глаза и впилась взглядом во тьму и воздух, раскинувшиеся подо мной. Тело скрутило в спазме ужаса, сердце пропустило удар… Я не закричала лишь по одной причине – язык онемел, а мышцы лица свело от напряжения.
Всё это длилось долю секунды, а в следующее мгновение Трэс налетел на меня, поймал в свои стальные объятья и устремился куда-то в темноту. А я так и замерла у него на руках каменным изваянием с трепещущим от страха сердцем.
___
___
К сожалению, я всё ещё болею. Одолела главу, которая давно уже ждёт своего часа. Следующая будет в воскресенье. После этого, надеюсь, наверстать упущенное дополнительными днями обновлений.
Глава 48
Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и впервые за несколько дней я увидела странное ночное небо Орма, свет звёзд и луны.
Эта картина показалась мне настолько сладкой и щемящей, что я забыла о страхе перед высотой, и слёзы против воли навернулись на глазах. С трудом, но я всё же подавила их, не желая рыдать, пусть и от счастья на груди Трэса.
Роль чувствительной девицы была не по мне. Или Трэс просто был не тем, что вероятнее.
Ангел летел быстро. Очень быстро. Деревья и прогалины мелькали под нами едва уловимыми тенями. Мы врезались в холодный воздух, как нож в масло, и сумасшедший ветер шумел в ушах.
Наверное, я окоченела бы за считанные мгновения, если бы от крылатого не исходил жар. Кожа гомункула была куда горячее, чем моя, человеческая. Должно быть, Трэс сознательно разгонял температуру своего тела, чтобы согреть меня в полёте.
Когда мы покрыли расстояние в несколько километров, Трэс, наконец, чуть снизил скорость. Не потому что устал, - в его стальных руках я не чувствовала ни капли напряжения, - скорее, почувствовал, что передышка нужна мне. К тому времени моё тело окончательно занемело, а спину ломило. Хотя куда больше меня мучила неизвестность и целая охапка вопросов, роящихся в голове. Но прежде чем я успела задать хотя бы один, Трэс самодовольно заявил:
- Представляю себе выражение лица Айолина, когда он увидит нас.
- И каким оно будет? – я порадовалась, что гомункул может видеть только мою макушку, потому как сдержать улыбку предвкушения было выше моих сил. Сейчас было неважно, что решил для себя Айолин. Было его влечение ко мне истинным или ложным. Я просто хотела вновь увидеть его серебряные глаза, услышать мелодичный голос, почувствовать рядом плавную грациозность движений.
Наверное, я безнадёжна. Разве может одно лишь воспоминание о присутствии рядом кого-то наполнять так сильно? Заставлять одновременно ощущать холодную зябкую дрожь и тлеющее тепло.
- Не трепещи слишком уж, - усмехнулся крылатый. Может он и не мог разглядеть моё лицо, зато отлично слышал биение сердца, пустившегося в пляс от одного упоминания Айолина. – Хотя он и слова не высказал против, ему было нелегко отдать мне финальную роль в твоём спасении. Впрочем, трудно было не только ему одному. Этот твой Кай выпил нам всю кровину…
Мой Кай?
На мгновение я замерла, не понимая, что Трэс имеет в виду, а затем содрогнулась от хохота. Настолько сильного, что полёт крылатого стал далеко не таким плавным и стройным как раньше. Похоже, гомункул не ждал столь бурной реакции.