До меня донёсся звук шагов, но я не посмотрела в его сторону. Просто позволила сесть рядом – так близко, что наша одежда почти касалась друг друга. Я слышала его дыхание и негромкий голос, и от одного только этого мысли смешались и загустели, словно кисель.
Но куда важнее были слова. Я не знала, чего хочу больше - чтобы он замолчал или рассказал, что было дальше.
- Признаться, этот поцелуй был приятнее, чем другие в прошлом, но он не шёл ни в какое сравнение с тем, что я почувствовал с тобой, - в голосе мужчины послышались отзвуки страдания. Словно он ненавидел себя за то, что целовал другую. Или боялся, что я возненавижу его. - И всё же я не остановился на этом. Я был зол на тебя. Хотя разумом понимал, что не имею на это права. Ты не моя. Мы не давали друг другу обещаний. Но всё же я не мог справиться с собой. С гневом из-за того, что ты отправила меня к другим женщинам. Ровно как Лидия когда-то.
- Что? – тут я не выдержала и посмотрела на него. Он невесело усмехнулся.
- Когда она выпроводила нас, то сказала мне: «Найди себе женщину, которую полюбишь».
Лидия не сказала «кроме меня», но очевидно это подразумевалось. Я молчала, сознавая, насколько жестоким было такое пожелание. И насколько тяжело ему было слышать нечто подобное вновь.
- Не совсем согласна, - запротестовала я. - Я не хотела пользоваться моментом. Хотела, чтобы ты выбрал меня, потому что предпочёл всем остальным…
Нет, это не то. Просто мишура. Мной руководил страх, исходящий из предчувствия, почти похожего на предвидение. Я знала, что полюблю Айолина. И боялась, что если мы с ним сблизимся, то будет невыносимо больно, когда он оставит меня.
Темноволосый гомункул не дал шанса высказать всё это. Перехватил мою руку, прижал к своей щеке и посмотрел таким взглядом, что моё тело тут же отозвалось тянущим предвкушением внизу живота.
- А я бы хотел, чтобы ты воспользовалась моментом. Чтобы использовала любые грязные приёмы, чтобы удержать меня. Потому что я готов на всё, чтобы быть рядом с тобой. Даже если ты не нуждаешься во мне настолько, насколько нуждаюсь в тебе я.
Сказав, это гомункул отпустил мою ладонь, но лишь за тем, чтобы притянуть к себе. Прижать с такой силой, что даже пожелай я - не вырваться. Откуда-то из глубин подсознания пришла мысль – значит Айолину нравится контроль. Нравится, когда я беззащитна в его руках. И неожиданно мне это тоже пришлось по душе.
- Разве ты не говорил, что хочешь для начала получить новое тело? - я не могла не поддразнить его.
Он пленительно улыбнулся и склонился надо мной.
- Надеюсь, что ты будешь терпима к моим недостаткам.
Глава 50
Он прижался своими губами к моим почти в целомудренном поцелуе, но и от . Словно я больна или изнемогаю от наркотической ломки, и только мужчина рядом может дать мне новую дозу.
Слишком много дней я была одна. Слишком давно сдерживала проклятье. И теперь кожа горела, а тело в самых сокровенных местах почти болезненно ныло в нетерпении. Одна мысль о том, что он вот-вот коснётся меня ввергла в состояние почти исступления. Я никогда не ощущала такого желания. Оно было ненормальным.
- Ты так сладко пахнешь, - шепнул он, и я знала, что Айолин имеет в виду тот аромат возбуждённого и разгорячённого сексом тела, который нельзя спутать ни с чем другим. Гомункул скользнул губами к шее. Язык его прошёлся неторопливым и широким движением по коже, оставляя прохладную влажную дорожку.
Я почти закричала. Вонзилась пальцами в его плечи, будто терзание плоти моего возлюбленного могло сделать вожделение хоть чуть-чуть менее ярким. Более контролируемым.
Ногти впились в его кожу с такой силой, что я сама ощутила боль. Человеческому мужчине наверняка тоже было бы, как минимум, неприятно, но по лицу Айолина скользнула лишь быстрая удовлетворённая улыбка.
Он чуть отстранился, чтобы дать мне время прийти в себя. Но мои пальцы уже скользили по его плечам дальше, и я с удовольствием ощутила, как напряглись мышцы, змеящиеся под кожей. Как сбилось дыхание Айолина. Я не торопилась. Изучала непривычную твёрдость чужого тела под подушечками пальцев. Вдыхала его такой мужской запах, чувствуя, как с каждым вдохом и выдохом, моя грудь тяжелеет. Почти болезненно ноет от ожидания прикосновений.