1
Пухлая влажная ладонь коснулась моего оголенного бедра, поглаживая чувствительную кожу. Запах пота и перегара забивался глубже в ноздри, от чего тошнота усиливалась.
-Расслабься, - прошептал отчим, придавливая меня своим весом сильнее.
Из груди вырвался хрип, голос сорвался еще когда я отбивалась в коридоре. Скула начинала ныть от удара, а рук я почти не чувствовала – так сильно он стискивал мои запястья.
-Тебе понравится, - горячее дыхание прошлось по уху.
Слезы уже не текли. Послышался лязг бляшки ремня. Тошнота усилилась…
Я дернулась, высвобождаясь из старого кошмара. Тело было скованно сном, дыхание участилось. Я изо всех сил старалась гнать подальше образы своей детской комнаты, вдыхала запахи хлорки и стирального порошка, которыми пропитались стены и белье в нашей казарме, лишь бы забыть ту вонь из сна.
«Все хорошо» - успокаивала я себя – «Все хорошо».
Подрагивающими руками я откинула в сторону одеяло и постаралась бесшумно встать. Пружины предательски заскрипели, угрожая разбудить тридцать семь девушек, ночующих со мной под одной крышей. Когда мои голые ступни коснулись ледяного бетонного пола, я застыла, опасаясь, что могу разбудить соседок. Мои опасения оказались напрасны – на курсах молодого бойца нас так выматывали, что некоторые засыпали прямо за ужином в столовой. Неудивительно, что никто не отреагировал на мои ночные скитания. Надев тапочки на мгновенно окоченевшие ступни, я направилась в санчасть по проходу между железных двухъярусных кроватей.
Белый кафель на стенах всегда освещенного помещения не нагонял на меня тоски. Сравнивая ванную комнату квартиры, в которой я выросла и огромное помещение с раковинами, душевыми кабинами и двумя отдельными комнатами с туалетами – для девушек и парней – я без колебаний выбрала бы второе. Еще пару недель назад меня коробило от осознания, что по санчасти ходят полуголые мужчины. Я приходила мыться позже всех, либо вставала раньше всех, но мне хватило всего нескольких дней, чтобы недосып сказался на моей работоспособности, поэтому, послав стеснительность к чертям, я проводила свои гигиенические процедуры по мере надобности в отведенное для этого время. К тому же, после тренировок мужская половина нашего курса была настолько вымотана, что даже глазом не косилась в нашу сторону. Лишь в самом начале было несколько парней и девушек, заигрывавших друг с другом, но они были исключены почти сразу же за нарушение дисциплины.
Да, попавшему в военную академию можно было забыть про секс на ближайшие два года, будь то девушка или парень. Пока мы находились под одной крышей, ели в общей столовой, пока мы не прошли отбор в спецподразделение, за нами непрерывно следили.
Я повернула скрипучий вентиль и по моим ладоням потекла холодная вода. Желудок уже привычно скрутило от голода. Мотнув головой, я постаралась отвлечься. Справа в заплесневелом углу зашевелился таракан.
-Ох! – от неожиданности я дернулась, но тут же взяла себя в руки.
«Просто таракан» - ругала я себя, глядя как насекомое уползает в черный провал рядом с канализационной трубой.
Это стало последней каплей. Образы из сна не желали отпускать меня. Я всхлипнула, но тут же испуганно прикусила губу. По щеке скатилась горячая слеза, и я разрыдалась, глуша всхлипы ладонями. Внезапно справа раздались шаги – из прохода в мужской туалет появился кадет. Резко отвернувшись, я понадеялась, что парень не заметил моих слез. Но подняв глаза, я поняла, как сглупила – отражение в зеркале передо мной показало и мое худое заплаканное лицо с синяками под глазами и парня, застывшего на месте и пристально меня разглядывающего. Встретившись со мной взглядом, он раздраженно поджал губы и, потеряв ко мне интерес, направился к выходу.
С моих губ сорвался судорожный вздох.
«Держи себя в руках» - липкий страх окутал мгновенно – «Тебе некуда возвращаться».
Я быстро умылась и направилась уже к выходу, когда в санчасть зашла Ронда – наш ночной наблюдатель, темнокожая женщина шестидесяти лет, чья необъемная грудь с трудом помещалась в серый форменный пиджак.
-Спать иди, - рыкнула она.
Я боялась эту женщину, особенно пугал ее белесый левый глаз, который контрастировал с шоколадной кожей, и шрам, тянущийся от нижнего века вниз по щеке. Крылья широкого носа дергались, усиливая схожесть с обезьяной. Быстро кивнув, я ринулась к выходу, стараясь не потерять тапки.