Я кивнула. Хотя считала идиоткой себя. Зачем я залезла с Шоном в постель? Зачем поехала к его сестре? Идиотка! Другого объяснения нет! Но не слишком ли много эта итальянка знает про меня? С чего это вдруг Лиззи рассказала про меня семье? Да еще и на похоронах!
— Они пьют чай у него в мастерской? — переспросила я, боясь не так понять ответ про Лиззи. Бреннон О’Диа не побежит сплетничать, но и не станет выгораживать меня или защищать Шона, потому что не увидит в нашей интрижке ничего запретного. Он скажет все, как есть. То есть все, что увидел. А у Лиззи хватит ума подставить в картинку недостающие пазлы. О, ужас…
— Мама мия! — Сильвия рванула на кухню, и тут только мой нос уловил запах еды. Продолжение фразы слух не уловил. Оно было на итальянском.
Я не стала бежать помогать и воспользовалась передышкой, чтобы хотя бы разуться. Это она рассекает тут на каблуках, а мне милее тапочки. Свои. От тапочек в доме Моны у меня болели ноги! Сильвия продолжала возиться на кухне, теперь уже напевая на родном языке. Я неспешно подошла вымыть руки и как бы ненароком спросила, скоро ли возвращается Лиззи, ведь обед уже готов.
— Я ждала ее час назад, но она предупреждала, что от этого… Как его? — Я подсказала имя. — О’Диа не так легко отделаться. Говорила ей, не ходи! Здесь никто никому ничего не обязан, верно?
Я кивнула, не желая выяснять, что Сильвия имела в виду. Она со всеми ее мыслями вместе взятыми интересовала меня меньше, чем одна единственная мысль Лиззи обо мне и Шоне. Где она? Где? Хоть беги к господину Гончару. Но вот ирландские фейри услышали мои стоны, и на улице зашуршал гравий. Я чуть не сорвалась с места встречать Лиззи, но меня остановила Сильвия, сунув в руку нож. Я с трудом сообразила, что от меня требовалось нарезать фокаччу, и Лиззи застала меня с ножом, как с обнаженным мечом.
— Что ты здесь делаешь? — Лиззи швырнула ключи под зеркало у вешалки и скинула ботинки, не расшнуровав, явно злясь. На О’Диа или меня? Скорее всего, на то, что сообщил обо мне господин Гончар.
— Я же сказала, что приеду, — Лицо Лиззи осталось каменным. — Я не хотела тебя оставлять одну. Я же не знала… — Я наконец-то опустила нож на доску и шагнула к Лиззи. — Не знала, что ты не одна приехала. И все равно… Я… Прости, не могу подобрать слов. Прими мои соболезнования.
Я протянула руку и дотронулась до такого же каменного, как и лицо, плеча. Лиззи не обняла меня, но и не оттолкнула. Слишком много навалилось на нее — смерть брата и Шон… Я опустила глаза и услышала едва различимое:
— Спасибо.
Лиззи, не взглянув ни на меня, ни на Сильвию, молча прошла в ванную комнату, закрыла дверь и включила воду. Моет руки или плачет? Идти к ней или стоять на месте?
— Нарежь хлеб! — толкнула меня в спину Сильвия, и я схватилась за нож.
Сама же она расстелила салфетки вокруг вазы с розами и поставила тарелки. Три. И три же бокала. Спагетти с креветочным соусом и какой-то салат. Три листика и помидорки. Таким Лиззи не насытится. Неужто станет есть спагетти? И она стала. Под глазами мешки — от слез или перелета, не понять. Ее взгляд не задерживался ни на чем, даже тарелке, не говоря уже про мое лицо. А я и радовалась этому, потому что не хотела сейчас читать в нем ни боль от потери брата, ни осуждения моего бегства в Корк.
Господи, пути твои действительно неисповедимы. Надо же было скрутить такой узел — ни неделей раньше, ни неделей позже. И только Сильвии здесь не хватало! Теперь и не поговоришь о наболевшем. Зачем Лиззи вообще ее пригласила сюда? Или итальянка навязалась в качестве моральной поддержки? Ей-то самой она не была нужна. Как-то даже противно от такого отношения к смерти мужа. Только бы не хохотала при Лиззи, как без нее по телефону. С другой стороны — не лицемерит. Да и Лиззи не должна питать иллюзий относительно любви Сильвии к ее брату. Лучше бы итальянки здесь не было. Я бы сумела и поддержать, и извиниться, если ненароком обидела Лиззи своими шашнями с Шоном. Или Лиззи нарочно ее пригласила, чтобы не говорить со мной?
— Еще спагетти? — Сильвия явно намекала на наши полные тарелки. — Еще соуса? Боже, что же мы ели до открытия Америки? Лана, ты представляешь итальянскую кухню без помидоров? Я тоже не представляю, — расхохоталась она в голос, и меня аж передернуло. — Еще вина? — Ее бокал был пуст. Наши полны.
— Вы не пьете, а я себе налью, — Она подхватила бокал Лиззи и, звякнув им о свой, вложила в безвольную руку сестры покойного мужа. — Пей, пей… Без бокала вина нельзя ложиться спать.