— Да, наверное, понимаю… Она сказала, что у них были плохие отношения.
— И больше ничего не сказала?
Лиззи повернулась ко мне всем телом, и чтобы спасти руку, пришлось отступить на шаг. Я пожала плечами.
— Она вышла замуж за американский паспорт. Ну, и за деньги Эдди. Впрочем, ни тем, ни другим так и не воспользовалась. Только жизнь себе и ему сломала, — Лиззи отвернулась и уставилась в темные из-за сумерек кусты, скрывающие дорогу к Мойре. — У них двое детей. Когда младшей исполнилось четырнадцать, она забрала дочь в Италию и больше не вернулась. Даже на выпускной сына. Это первый раз, когда она прилетела в Нью-Йорк, и то только потому, что моя мать потребовала. Мать постоянно настаивала на их разводе, но Эдди не хотел начинать волокиту. Никто из них не собирался вступать в повторный брак, а денег Сильвия никогда особо не тратила. У них даже счет остался общим. Мать сейчас подключила адвокатов, чтобы Сильвии ничего не досталось. Она себя этим доконает. Впрочем, хватит… Я устала от всех этих дрязг и перемывания костей друг другу. Как ты?
Я снова пожала плечами.
— Хорошо, — ответила, понимая, что из нас троих меньше всего проблем у меня.
— Хорошо, — повторила за мной Лиззи. — Как хорошо, что Пол не сделал тебе ребенка. Эти двое столько лет промучили друг друга ради детей, но в итоге ударили их намного больнее, когда чаша терпения переполнилась настолько, что они даже не могли слышать голос друг друга. А как Эдди ее любил. Безумно. Как, впрочем, и Пол тебя.
Лиззи пошла вперед, и я поспешила ее догнать. Мы разве вышли обсудить Сильвию? Или вспомнить Пола и провести между нами параллели? Или Лиззи хотела сказать, что, помогая мне, на самом деле спасала Пола, потому что не сумела уберечь в свое время от такой же сучки брата? Или переживала за нерожденных детей? Что? Что она хочет мне сказать сейчас? И зачем уводит от коттеджа? Сильвия ничего не услышит и здесь, а если и услышит, так ей плевать. Она через все уже перешагнула. А мне — нет. Вернее — да, плевать, что ты думаешь про мой брак. Скажи лучше, что думаешь обо мне сейчас?! Скажи!
Но Лиззи шла вперед, не оборачиваясь, будто в гости к Шону. Зачем ей целовать запертую дверь? Зачем?
Глава 39 "Старые фотографии"
— If you can go with a man, go with a man. Don’t make your life complicated for no reason. (Если можешь быть с мужчиной, будь с мужчиной. Не усложняй просто так себе жизнь.)
Мы дошли только до скамейки. У Лиззи явно не было сил гулять и даже просто стоять, но сидели мы теперь не рядом, а по разные стороны. Лиззи смотрела на озеро и лишь иногда скашивала на меня глаза, будто проверяя, я все еще тут или уже ушла. Но я не двигалась, приклеенная к камню ее словами. Хотя давно надо было встать и уйти. Все сказано без лишних эмоций, и прощальные сцены не нужны. Мне бы сразу понять, для чего задумывалась вся эта ерунда с Шоном… Впрочем, лгу, я все понимала. Просто хотела верить, что это действительно проверка отношений, а не подведение под ними черты. Стоит отдать должное — черта вышла изящная, какая и должна быть у художника. Просто так сказать, что между нами все кончено, Лиззи не могла. И теперь я знаю, почему она выбрала Ирландию. Из-за дождя. Только где же этот чертов дождь, чтобы смыть грязь, в которой меня искусно изваляли… Он не нужен был утром. Он нужен сейчас. Хотя бы пару капель, чтобы обмануть Лиззи и не дать увидеть мои слезы. Сколько я еще смогу их сдерживать? Минуту? Две? А, может, и вовсе не заплачу. Сердце не сжимается. Оно, бедное, устало за неделю с Шоном.
— Это тяжело, я знаю, — продолжала Лиззи абсолютно бесцветным голосом. — Но я буду помогать, пока ты не встанешь на ноги. Ничего не поменяется, только…
— Она наконец повернулась ко мне. Лицо такое же бесцветное, что и голос. — Я тебя тоже люблю, но это не то чувство, ради которого можно забыть другое. И жизнь слишком коротка, чтобы размениваться на мелочи. Ты еще не в состоянии это понять. Ты слишком молода, и в этом твое счастье. Выкинь неудачный холст и начни новый, сменив палитру. Это действительно просто сделать, пока ты свободна от обязательств перед другими людьми.
Только не надо читать мне лекцию! Я больше не студентка. Я выслушала историю и все поняла. Не надо озвучивать мораль. Она у нас все равно будет разной. Сильвии было всего восемнадцать, когда Эдвард привез ее в Нью-Йорк. Молодой выпускник Йеля заключил в Италии совсем другой контракт, чем просил его отец. Он взял пешую экскурсию по Милану и с первого взгляда влюбился в своего гида с дивными ресницами и таким же чудным акцентом. Во взаимность родители не поверили, но сын их не слушал. Вернее, говорил, что ему плевать, даже если дело в деньгах. Зачем они ему, если он не может отдать их женщине, руки которой не хочет отпускать даже на минуту. И он надел ей на палец кольцо, а она родила ему сына, следом дочь, и бабушка с дедушкой смирились. Тем более от дочери ждать внуков не приходилось. Да и дочери не было рядом, а сын не желал даже слышать имя «не такой» сестры, а когда Лиззи приезжала из Калифорнии, он всегда старался увести свою семью из города. Родители и тут смирились, понимая, что не каждый может принять выбор другого человека. Брат с сестрой пожалели родителей и не сказали им правды о своей ненависти.