Слишком быстро она сказала это. Быть может, желала дать понять, что как и от Шона, ждет от меня отказа, потому что не в силах захлопнуть передо мной дверь самолично.
— Я тебе сказала, что хочу, чтобы ты начала принимать свои собственные решения, — продолжала Лиззи каким-то холодным чужим голосом. — Я уже давно тебе не учитель и вовсе не мать. А вот высказать свое мнение и дать совет я всегда готова. Любой, ты меня поняла?
Я кивнула и подобрала ноги под подбородок. Между нами лежала любимая книга матери Шона, и мне безумно не нравился тон, в котором начала говорить со мной Лиззи. С Шоном она тоже вела себя не лучшим образом, будто вымещала на нем обиду на меня, о которой не решалась заговорить. Связано ли ее недовольство только с творчеством, которому я непонятным образом мешала, или же я переступила какую-то недозволенную черту в царство, куда меня не звали. Только оглядываясь назад, я не могла вспомнить ничего странного, что могло бы лечь между нами за истекший год.
Если, конечно, не считать моей двухнедельной поездки в питерскую зиму. Но Лиззи никогда не запрещала мне навещать родителей. Мы провели новогоднюю неделю на горнолыжном курорте, а весь январь Лиззи преподавала зимний интенсив, и ей все равно было бы не до меня. День Святого Валентина мы провели в Лас Вегасе на шоу «Цирка дю Солей», и она выглядела довольно счастливой в моем обществе. Почему же сейчас Лиззи вдруг отгородилась от меня, вооружившись словами о какой-то там моей самостоятельности. Да, мне надо куда-то двигаться в своей карьере, но в словах Лиззи чувствовалась не забота, а недовольство, сдобренное личным холодом.
Она заморозила меня своей чрезмерной заботой о моей самостоятельности, потому я и пыталась согреться с помощью виски. Быть может, не столкнись я на озере с мистером Муром, этой конфронтации не произошло бы. Неужели она действительно думает, что я могу запасть на него? Будто в Сан-Франциско перемерли все мужики? Почему Шон Мур должен стать для меня особенным? Или моя вылазка в паб не имеет никакого отношения к нашему конфликту? Я просто не могу определить ее…
— Ты действительно считаешь, что я была слишком груба с ним?
Вопрос Лиззи подтвердил мои мысли — она продолжала думать о Шоне. Быть может, сожалеет о том, что выместила на ирландце свои личные обиды. Только готова ли она начать важный для меня разговор?
— Да, считаю, — К чему врать? Она вела себя непростительно грубо для американки. Только развивать мысль не стоит, пока мисс Брукнэлл не выпустит весь свой пар! — Он пытался быть открытым с нами, даже заговорил о матери. И эта книга…
Повисла неприятная пауза. Я замялась, почувствовав, что сказала лишнее, и несмело протянула руку к книге. Лиззи зажгла лампу и подняла с пола комикс.
— Да брось ты! — «Артемис Фаул» лег мне на колени. — Ирландцы первому встречному всю свою родословную рассказывают и признаются, как любили свою мать и теперь безутешны в горе. Это у них национальное, забудь, — Она замолчала на секунду, а потом впилась когтистым взглядом мне в лицо. — Задавать слишком много нескромных вопросов — это тоже их национальное качество. Поверь моему опыту общения с бостонцами, они и на американской земле верны традициям старой страны, как они называют свою Ирландию. Понятия личного пространства у них не существует.
— Мы русские в чем-то на них похожи…
— Да. Пьете без меры…
— Зато Чехова читаем.
Я сунула книги под мышку с твердым желанием отнести в спальню, но так и не поднялась с дивана, подумав, что своим уходом вызову призрак вчерашней ссоры. А я не желала слышать от нее фразы типа "Little bitch”, я хотела узнать правду…
— Ты знаешь историю фей и Артура Конан Дойла?
Я мотнула головой.
— Две маленькие кузины разыграли сначала родителей, а потом и весь мир. Младшая, Френсис, верила, что действительно видела маленький народец, а старшая, не помню ее имени, очень хорошо умела хранить секреты. Она увлекалась рисованием, потому решила подыграть кузине и вырезала из бумаги маленьких фей. Будучи дочерью фотографа, она попросила у отца камеру и засняла сестру якобы в компании фей, чтобы родители поверили, что малышка не шутит. Фигурки были настолько тонко нарисованы, что взрослые поверили. Потом о снимках узнали в обществе, изучающем фей. Они проверяли снимки на подделку и не обнаружили ничего подозрительного. Сэр Артур отчего-то тоже верил в фей и нашел в шутке сестер подтверждение своей вере. Девочек пригласили посетить Ирландию, надеясь, что к ним прибегут феи, и взрослые сумеют их изучить. Шумиха вокруг фотографий продолжалась долго, их возили из страны в страну, даже к нам в Штаты привозили. Но американские журналисты были настроены сурово и после восхваляющей статьи за авторством создателя Шерлока Холмса, к тому времени взрослых женщин вывели на чистую воду, вернее вынудили сознаться во вранье.