Я не обернулась. Элайза сжимала мне руку и прыгала, как зайчик, то и дело грозясь выпрыгнуть из сапог. Мы дошли до батута, но девочка не спешила отпускать моей руки. Она внимательно меня рассматривала, как прежде ее родители.
— Ты любишь дядю Шона?
Я кивнула, не в силах разжать губы от удивления.
— А когда у вас будет малыш?
Я даже живот вжала, испугавшись, что пара лишних килограммов превратилась в нечто большее. Но девочка смотрела не на живот, а в лицо, явно ожидая ответа.
— Я не знаю, — нашлась я с нейтральным ответом.
— Как так ты не знаешь? — продолжила она голосом отца.
Я только плечами пожала, еще сильнее втягивая живот.
— Шон пообещал мне малыша, — сказала девочка уже зло.
Я присела подле нее, не отпуская руки.
— Как это пообещал? — Устами младенца, как говорится…
— У Мэгги, ты ее не знаешь, есть младший братик. Я тоже хочу такого же. Папа с мамой сказали нет, но они говорили нет, и когда я просила у них кролика, как у Мэгги, а дядя Шон мне его привез.
Она поджала губы и уставилась на меня исподлобья.
— Малыш не кролик. Его нельзя просто так подарить.
— Я знаю. Я не маленькая. Для этого нужна жена. Вот я и спрашиваю тебя, когда у меня будет братик?
— Я не знаю.
— Тогда спроси у дяди Шона. Он все знает.
У меня скрутило живот не на шутку — надо было хотя бы шоколадку съесть после кофе. Середина дня уже.
— Так ты на батут хочешь? — попыталась я перевести стрелки девчачьего интереса на что-то более веселое.
— Я хочу мороженое.
Я кивнула, и мы пошли к раскрашенному автобусику в длиннющую очередь и пока стояли в ней, Элайза трещала про братика подружки, и я чуть было не попросила ее заткнуться! Наконец мы взяли по ванильному мороженому и устроились на полянке смотреть кукольное представление про мистера Панча. Элайза залезла мне на колени, скинула сапоги и то и дело оттягивала мокрые носки, шевеля замерзшими пальчиками. Если она завтра будет с соплями, Господин с тростью обвинит в том мое мороженое, а не свою дурь.
— Не говори папе, что мы ели мороженое, — сказала я заговорчески, вытерев ладонью испачканный подбородок девочки и заодно смахнув со своего джемпера крошки от вафельной трубочки.
— Не скажу, не бойся, — подмигнула мне английская леди.
Потом мы пошли смотреть, как стригут овец, затем Элайза решила залезть на стенку и окончательно вымочила колготки. Пришлось их снять, взять ребенка на руки и сунуть сапоги подмышку. Так нас и нашли рядом с цыплятами Шон, Кара и Джеймс. Элайза заметила их раньше, и я минуту жмурилась, чтобы не разреветься. Как же хорошо смотрелись вместе эти трое! Распираемые гордостью родители держали за руки маленького победителя — хоть помещай фото на обложку глянцевого журнала. Какие же они оба идиоты — бедный Джеймс!
Мальчик почти доставал матери до плеча, а она была чуть выше меня. Не тощий, как Рэй, но и ноги, затянутые в светло-бежевый лосины, не назвать окорочками. Высокие сапоги, котелок на голове, и на темной жокейской курточке красная медалька из ленточки. Он далеко не копия отца. В нем прекрасно смешались черты обоих родителей, но каштановые волосы, выбившиеся наружу, можно легко, наверное, уложить отцовской волной. Жаль, что я не увидела их встречи. Наверное, Джеймс тоже прыгнул Шону на шею, как делали остальные дети.
Мы церемонно раскланялись друг с другом. В отличие от сестры, Джеймс не стал меня рассматривать, а нашел что-то интересное у меня за спиной. Шон забрал у меня Элайзу, но Кара велела дочке обуться.
— Я приведу их через четверть часа, — сказала она, глядя мимо нас обоих. — Пожалуйста, не задерживайтесь после шоу. Карен приготовила ужин, ее яблочный пирог и так стоял в духовке восемь часов. Можешь взять детям по пирогу, но больше ничего — Джордж скупил, кажется, весь сыр, так что дегустировать будем дома. И вот еще, Джеймс, Элайза, никакого мороженого, помните?
Кара строго взглянула на детей, и у меня сжалось сердце.
— Если отец узнает, что вы нарушили запрет, не будете есть мороженое еще две недели. И никаких «дядя Шон не скажет», — Она уставилась в лицо Шона с нескрываемой злостью. — Ты меня хорошо понял?
Шон кивнул.
— Шевелитесь! — прикрикнула Кара на детей. — Пожалейте отца и меня. Если он простоит на своей больной ноге еще полчаса, мне придется вести машину, а вы знаете, как я ненавижу его «Пендровер».
И Кара наконец увела детей.
— Элайза выпросила у меня мороженое, — прошептала я упавшим голосом, и Шон тут же потерся носом о мою щеку.