Я взяла полный стакан и отнесла его на сцену, чтобы поставить около стула, на котором сидел Шон. Осторожно, чтобы не толкнуть волынку. А потом вызвала родителям такси, а мы отправились смотреть, как разводят мосты.
— Мне стыдно, что я уснул на балете, — улыбнулся Шон, отнимая мои волосы у ночного ветра.
— Я тоже подремала, — соврала я, чтобы получить поцелуй.
Нет, я не расстроилась из-за того, что Шон не пришел в восторг от города на Неве. Я расстроилась из-за того, что заставила его торчать у родителей целых десять дней — он мыслями был в Корке, в университете и в нашей необустроенной квартире. Его внимания требовало столько незавершенных дел, а его заставляли смотреть «Лебединое озеро»… И в квартире родителей я видела его бегающий по стенам взгляд и готовилась закричать, как Мона — не смей здесь ничего трогать! Этот человек из другого мира, но и я не принадлежу больше миру своего детства — я тоже хочу поскорее повесить на крючок в новой кухне свой личный фартук, да и в доме покойной миссис Мур следует сделать хоть какую-то перестановку, чтобы с портретов не смотрели на меня слишком зло. Мне до безумия хочется почувствовать себя хоть где-то хозяйкой. Мне надоело быть в гостях. Столько лет это было моим перманентным состоянием.
Время отсчитывала не кукушка, а дятел. Я металась между планшетом и кухней, иногда даже не снимая фартук. Ну почему сегодня? Мог бы с вечера спросить, есть ли у меня время на готовку? Я приняла бы за сюрприз приглашение в паб среди недели и желательно до девяти вечера, пока у них открыта кухня. Но с некоторых пор мы выбирались лишь в «Оливер Планкетт», когда там играл Деклан. И Шон на вистле… Это стало его музыкальной йогой для снятия стресса, а я предпочитала пиво… Правда, до дома доходила всегда сама.
Наконец я постелила на крохотный столик салфетку, поставила тарелки и решила принять душ, чтобы хоть наполовину заново родиться. Платье я надела лондонское. Оно символизировало собой полное воссоединение с Шоном. Оставалось достать свечи, чтобы сделать вечер по-настоящему необычным. Еще на их огне можно отогреть руки. Всякий раз, когда я начинала в доме кутаться в кофту при включенном отоплении, Шон предлагал перебраться в кампус Тринити Колледжа, где в общежитиях греются у обогревателя, потому что здания представляют собой архитектурную ценность и в них нельзя прокладывать трубы — и ванная там тоже одна на всех — и студентов, и профессоров, которым приходится в банном халате стоять в общей очереди. Но от этих шуток не становилось теплее — я только два лета провела в Ирландии и потому не готова была раздеваться даже в жаркие дни.
Все, я успела! В запасе целых десять минут, чтобы сесть и закрыть глаза. Я даже зевнула и увидела пустую руку. Где кольцо? Когда и где я сняла его — для работы или для готовки? Поиски в кухне не дали результатов. В ванной я тоже кольца не обнаружила. На рабочем столе? Под диванными подушками? Под горой эскизов…
— Здесь солдаты Кромвеля побывали? — Я даже не услышала, как Шон открыл и затворил дверь. — Или у тебя просто плохое настроение?
Я вылезла из-за спинки дивана и одернула платье.
— Я кольцо искала.
— Успешно?
Он ведь видел ответ на моем лице, а я на его — злорадную ухмылку. Шон поднял диванную подушку, чтобы бросить на нее сумку.
— Тогда и я сниму.
Он с трудом скрутил свое с пальца и направился к окну. У меня сердце остановилось — неужто выбросит? Но тут же выдохнула — у обоих едет после работы крыша, но, кажется, у меня сильнее. Шон положил кольцо в вазу с яблоками. Я поспешила забрать его оттуда, а то ведь не найдет потом, и… Наткнулась на свое кольцо. Оно лежало ровнехонько в его.
— Не мог сказать словами без пантомимы?! — бросила я ему в спину. Он уже снял пиджак и пошел повесить его в шкаф. — Я тоже устаю! И потому ничерта не помню!
— И даже про ужин? — послышалось из спальни.
— А у тебя насморк? Ты запахов не чувствуешь? — выкрикнула я, хотя в крохотной квартирке можно было оглохнуть и от шепота.
Шон вернулся в рубашке, но уже без галстука и с расстегнутыми верхними пуговицами.
— Я чувствую, что мне не особо рады. Вместо того, чтобы громить квартиру больше, чем ты уже сделала со своими книгами, могла бы не снимать кольца вообще.
— Оно мне мешает!
— Настолько, что ты не вспоминала о нем целых три дня?!
— Неправда!
— Правда! Я нашел его на полу и положил в яблоки.
— Почему ты мне не сказал?
— Все ждал, что ты спросишь: милый, ты не видел моего кольца?