— А что я должна увидеть?
Шон вновь принялся рассматривать мой рисунок. Молчание было противным, и я решила нарушить его просьбой вытащить из рюкзака влажные салфетки. Но я не успела раскрыть рта. Голос Шона прозвучал глухо и зло:
—'Tis Cross was meant to cross out a girl's name. (Этот крест перечеркнул (поставил крест на) имя девушки.)
Боже, как потрясающе Шон подобрал слова. Только не новая ли это попытка нагло раззадорить мое любопытство и вновь поставить крест на личном разговоре. Нет, я не проявлю любопытства, и задорная улыбка пусть так и остается лежать легкой тенью в уголках его губ.
— Мне было шестнадцать. Я был безумно влюблен, — Шон усмехнулся и расправил рукав, скрыв верхнюю часть татуировки. — Тогда я, конечно, не казался себе безумцем. Я даже не усмотрел ничего безумного в ее желании получить от меня доказательства серьезности наших отношений. Она потребовала вытатуировать на руке ее имя, чтобы все в деревне увидели. Тогда, она считала, я не смогу бросить ее сразу после первого секса.
Шон взболтал оставшуюся шипучку и уставился на заполнившую бутылку пену.
— Другими словами, чтобы заполучить ее тело, я обязан был пожертвовать своим. В общем, я стал искать способы заработать на татуировку. У меня никогда не было карманных денег. Отец считал, что в нашей глуши их можно потратить только на выпивку, сигареты, ну и наркоту. Мона неплохо играла на фидле, и мать решила отправить ее на лето к тетке в Корк, чтобы сестра поучилась у профессионалов. Я заявил, что тоже поеду в Корк, чтобы учиться рисовать.
— Так ты рисуешь? — я не могла удержаться от комментария, тогда понятно, чего он пялился на мой рисунок, но отчего тогда промолчал?
— Я, кажется, уже ответил на этот вопрос — нет, — Шон игриво толкнул меня плечом, но я смолчала. — На курсах Моны я познакомился с парнем, который действительно рисовал. Я договорился, что он будет отдавать мне часть своих рисунков, чтобы тетка ничего не заподозрила. Я нашел стройку, до которой можно было доехать на велосипеде, и пахал на ней по полдня. Потом ехал домой к этому парню, приводил себя в художественный вид, отдавал ему часть заработанных денег и получал сумку с художественными принадлежностями и новые рисунки.
Шон потряс моим пустым рюкзаком и вновь улыбнулся своей завораживающей невинной улыбкой.
— Она хоть того стоила?
Но Шону мой вопрос не понравился. Улыбка исчезла, голос вновь стал безжизненным, как у констебля.
— Лана, в Ирландии не бывает коротких историй, это не Америка. Ты можешь попросить меня замолчать или выслушать всю историю молча. Другого варианта не дано.
— Я буду молчать.
Пусть говорит и пусть думает, что мне безумно интересно. Хотя, черт возьми, он умеет интриговать.
— В итоге я заработал достаточно на татуировку и сделал ее. Тетка ни о чем не догадалась. Впрочем, в тот момент ей было не до меня. Мона позвонила матери и сообщила, что выходит замуж и остается в Корке. Мать умоляла ее хотя бы доучиться последний год в школе, но Мона по уши влюбилась в своего преподавателя, который доходчиво объяснил ей, на что она действительно способна, — Шон вновь улыбнулся, и я вновь спрятала от него лицо. — Сейчас Мона ждет шестого ребенка, и я уверен, что они не остановятся, пока в Декпане жива надежда, что хоть кто-то из детей, не в пример маме, будет способен играть на фидле. Кстати, если тебе нужны дети для портретов, то мои племянники способны сидеть час, не шевелясь, да и Корк хорош…
— Шон, ты снова…
— Да, я снова. Я хочу показать тебе Ирландию. Слушать настоящий трэд в исполнении Деклана намного интереснее рисования детей Падди с фотографии. Мои дублинские племянники тоже приедут в Корк… И я еду в Корк, чтобы увидеть их и сестер…
— Шон, ты можешь не делать паузы между предложениями. Я не собираюсь заполнять их радостным «да». И если уж Падди тебе все разболтал, то ты должен знать, что я обещала помочь его жене и сестре…
— Это обещание я с тебя снял, — улыбнулся Шон. — Я сказал, что на каникулы беру племянников в поход, и ты едешь с нами, чтобы писать пейзажи, как твоя учительница по живописи. Ты, кажется, сказала, что все делаешь, как она…
Я стиснула карандаш и еще сильнее вжала худи в траву.
— Шон, ты сколько выпил?
— Ты за рулем, — тут же ответил ирландец. — Но будь покойна, когда я с детьми, я абсолютно трезв. Лана, я не алкоголик, у меня нет зависимости. Я даже не курю. Я просто люблю выпить, когда мне скучно. А мне было скучно без тебя этот час…