— Как понимаю, ты следишь за лужайкой.
Он кивнул и только, потому я решила оставить остальные вопросы при себя и отвела от него взгляд. Вдоль кустов — быть может смородиновых — тянулась бельевая веревка, намотанная на ветку яблони и другого плодового дерева. На ней безнадежно сохли юбка, кофта, огромные трусы и видавший виды лифчик, вздыхавший о прежних формах своей хозяйки. Я жалела об оставленной дома кофте. Небо оказалось плотно затянутым серой пеленой. Вздохнув о солнышке, я вернулась к созерцанию знакомого с детства дачного пейзажа и вновь наткнулась на улыбающееся лицо Шона.
— Прекрасный фон для портрета, — я попыталась пошутить, чтобы прекратить невоспитанно-длинное молчание ирландца, но не найдя в его глазах поддержки, добавила: — Грустный и при этом такой живой сад. Я бы хотела вернуться сюда с альбомом или даже холстом.
— И на выставке картина возьмет первый приз за название — «Она забыла, что такое секс».
Лучше бы Шон молчал и дальше! Теперь он ждал моей реакции, но я не спешила выставлять напоказ свое замешательство. Кто была эта эфемерная «она»: старуха Мойра или я? Или «she» было вовсе не «she», а ирландским «si», что означает ведьма… Но нельзя было молчать так долго, будто ирландец сумел победить меня единой фразой.
— Когда-то такое нижнее белье мужчины находили сексуальным, — осторожно высказалась я и вновь наткнулась на внимательную тишину: — Это даже лучше стрингов, ведь такое, — я махнула в сторону веревки, — скрывает то, что хочется открыть, а стринги не оставляют места для фантазии.
Шон продолжал молчать и явно не обдумывал свой ответ. Мне надлежало самостоятельно вести философскую беседу о линялых и вытянувшихся трусах.
— Смысл в кружевах, — несла я полную чушь. — Ведь если мужчина уже добрался до них, то не станет рассматривать, а просто снимет…
— Допустим, — Шон наконец вступил в болото дурацкой дискуссии. — Но стринги куда удобнее крутить на пальце, — И он действительно поднял в воздух указательный палец. — Для того, чтобы запустить в самый дальний угол спальни.
— Мокрая ткань далеко не полетит, и как ни крути, высушить не успеешь…
Мой язык явно отключился от мозга, и я утратила над ним последний контроль.
— Зависит, насколько те мокрые.
На лице Шона не осталось и следа улыбки. Он выглядел молодым профессором из Тринити Колледжа. Тогда как я выглядела идиоткой, которую туда не взяли даже без обещания выдачи диплома. Возможно, снобы прошлых веков были правы, и женщинам противопоказано высшее образование…
— Плох тот мужчина, который снимет с женщины сухие…
Заткнись! — кричал внутренний голос, но кто его слушал?!
— Согласен, — Шон прилег плечом на веревку, рискуя намочить футболку. — Потому в Ирландии столько дождей. Небеса поддерживают никудышных мужиков.
— Трусы не средство соблазнения. Соблазняешь минуту, а мучаешься целый день… Я говорю про женщину.
— Или всю жизнь.
Это он о своей сестре? Или гипотетически о детях?
— Допустим, — согласилась я с обоими вариантами. — Лично я предпочитаю простые и спортивные топы на все случаи жизни.
— И ты думаешь, что они лишены сексуальности? — по прежнему серьезно продолжал Шон.
— Главное, что они практичны, — пыталась я пойти на мировую. — Особенно в моем случае, когда нечего прятать в кружева.
— Извечный комплекс женщины, — теперь он улыбался. — Главное отыскать, что спрятать в ладонь. Если грудь туда не поместилась, то это уже коровье вымя.
— Зависит от размера ладони, — продолжала я мысленно бить себя по губам и, будто для поддержки, ухватилась за бельевую веревку.
— Хочешь проверить?
Его слова послужили прекрасным душем.
— Шон, ты переходишь границы, — отыскала я ровный голос.
— Не буду переходить, — и ирландец поднырнул под веревку и протянул поверх мокрых трусов руку. — Но даже не нарушая границ, я все еще могу дотянуться до твоей груди, чтобы вынести утешительный вердикт.
Мойра спасла меня своим появлением, пригласив к столу. Шон не предложил руки, но шли мы плечо к плечу, и я вновь пожалела о коротком рукаве. Шон шепнул совсем тихо:
— Возвращаюсь к началу дискуссии, будет ли у меня любой случай?
Вместо ответа я прибавила шагу и вступила в сверкающую чистотой кухню. Мойра замахала на меня руками, заметив снятый кроссовок. Я ответила ей таким же движением, указав на явно недавно вымытую красноватую плитку кухонного пола. Шон же плевать хотел на чистоту. Я присела подле застеленного кружевной скатертью стола на массивный деревянный стул.