Пьют натощак лишь закостенелые идиотки. С другой стороны вино сыграло Лиззи на руку в прямом смысле слова, сведя ее усилия к минимуму: она замкнула мою электрическую схему парой шальных поцелуев. Казалось, все вернулось на свои места, лишь мозг в моей голове к утру продолжал болтаться в безвоздушном пространстве, отдаваясь в висках жуткой болью.
Сейчас, облокотившись о барную стойку, я призналась себе, что погнало меня в деревню не столько желание глотнуть свежего воздуха, сколько надежда, что глоток пива вернет мне потерянную на дне вчерашней бутылки ясность мыслей. Хотя даже зеленые человечки вряд ли лечат винное похмелье пивом. Лиззи отговаривала меня от поездки на велосипеде, заботясь скорее не о моих ногах, а внешнем виде. К счастью, даже заяц не выбежал на дорогу, чтобы взглянуть на идиотку с перекинутым за спину холстом. Плечо до сих пор саднило от тонкой лямки холщовой сумки, в которую с трудом влез холст.
Я растирала кожу и отхлебывала пиво, пока Падди прогуливался за стойкой, любуясь рисованными отпрысками с разных ракурсов. Мне бы молчать, зарывшись носом в пену, но теплое пиво окончательно расплавило мозг, и мой язык выдал обещание украсить стены паба местными видами. Мне бы ухватить язык пальцами и насильно засунуть за зубы, но пальцы намертво прилипли к пивному стакану.
Если я продолжу пить по утрам пиво, то у меня распрямятся последние извилины. Бельевая веревка с линялыми трусами способна создать в этом месте неповторимую атмосферу… К счастью, пиво закончилось раньше, чем последняя мысль приковыляла мне в голову. Я настолько ушла в себя, что лишь по недоуменному выражение, застывшему на розоватом лице Падди, поняла, что отвечаю ему по-русски. Правда, вспомнить вопрос у меня не получилось. Но положение спасла распахнувшаяся дверь.
Когда Падди успел позвонить своему дружку, осталось для меня загадкой, но его расчет на пиво не сработал, потому что в моем разжиженном мозгу все же сработал отрезвляющий защитный механизм.
— You got your headcut, — к сожалению, успела произнести я со все еще пьяной улыбкой, проглотив верный звук, отчего «волосы» превратились в «голову».
Шон запустил в волосы пальцы и отбросил челку движением американских плейбоев. Прежние потертые джинсы и расстегнутая в вороте голубая рубашка придавали ему шаловливый вид. Наполовину снятые виски почти скрыли раннюю седину. Он выдержал мой оценивающий взгляд без бравады и без смущения. Затянувшаяся пауза наконец скрасилась его улыбкой. Кстати, трезвой. Во всяком случае, на мой похмельный взгляд.
— I still have my head, — произнес он медленно с неповторимой улыбкой. — This is a hairdo, you… stupid American girl! — Он поднял двумя пальцами мой пустой стакан, будто решил рассмотреть в тусклом свете оставленные пеной кружева. — I could drink my head off, but not today, lass.
Я оценила шутку и произнесла как можно тверже.
— You look awesome anyway, stupid Irish boy.
Я знала, что Падди намеренно оставил нас наедине, потому не боялась, что медвежонок истолкует мои слова в пользу дружка. Нет, мальчики, вы только зря выкинули козырного туза. Я знаю, кто такие водопроводчики. Половина отцов моих учеников клеили трубы и стучали молотками в вытертых штанах, но в школу являлись неизменно чисто выбритыми, в свежих футболках и белых носках. С поясами в джинсах. С улыбкой на устах. Предельно вежливые и честные. Прямо сошедшие с экрана «Бобы-строители», ни дать, ни взять. Наверное, на отдельные экземпляры даже можно было запасть хотя бы на визуальном уровне.
Сейчас Шон будто явился на родительское собрание. Хотя, следует отдать ему должное, даже под этим делом, небритый и в рваных штанах, он, конечно же, не походил на русского водопроводчика, но по сути оставался таковым. Неужели мистер Мур и вправду уверен, что я могу запасть на сантехника, пусть даже ирландского?
Хорошо, что я успела собрать оставшуюся разумность в кулак и не задать этот вопрос в лоб. Теперь Шон свободен от прежнего муравейника на голове. Пусть только не думает, что стрижка и опрятный вид хоть на дюйм поднимут его в моих глазах. Мечтать не вредно!
— Велосипед в багажнике, но за руль я тебя не пущу, — Шон щелкнул по стакану, и тот отозвался в ушах неприятным звоном.