Я обернулась и встретилась с Лиззи взглядом. Она все это время изучала мою сгорбленную спину. О, да — мне не расправить плечи под тем грузом, что она своей фантазией скинула на меня!
— Лиззи…
Я не сумела ничего сказать. От ее горящего взгляда в горле пересохло. Я вспыхнула. Она поднялась с кровати и, оставив одежду на полу, вышла в коридор. Под звуки льющейся воды я скомкала тряпки и отнесла в гараж. Меня трясло от своей словесной беспомощности. Шарахнув дверцей стиральной машины, полная решимости я вернулась в дом. Лиззи уже сушила полотенцем волосы. Вот и отлично — не придется перекрикивать ни воду, ни фен.
— Я прямо сейчас позвоню родителям и расскажу о нас, — выдала я речитативом, прислонившись к дверному косяку.
Лиззи опустила полотенце. Я спрятала глаза в узел полотенца, перетянувшего ей грудь.
— Не вмешивай родителей в наши отношения, — отчеканила Лиззи голосом, которым обычно перечисляла требования к новому проекту.
— Уж лучше их, чем Шона.
— Если Шон сумеет разбить наши отношения, то они ничего не стоят.
Лиззи потянулась за кремом и окончательно отвернулась от меня. Она с таким ожесточением наносила его на лицо, будто давала себе пощечины на брошенные мне в лицо обвинения — если я не лесбиянка, то какого черта столько лет грею ей постель и даже глазом не веду в сторону мужиков? Какая вожжа попала под хвост многоуважаемой мисс Брукнэлл?
— Иди в душ, пока там тепло. Я специально берегла для тебя воду.
Какая забота! Лучше бы добрые слова приберегла! Вода не согрела, а только больше заморозила мне голову. Что делать? Как быть? Как показать Лиззи, что она важна для меня?
Хватая с крючка полотенце, я заметила на крышке унитаза ровную стопочку одежды. Девочку раздеть, девочку одеть — это Лиззи умеет. Еще и чай заварить. К яблочному пирогу. И добавить ложечку дегтя:
— На ужин получишь только салат. Но он картофельный. Мы же в Ирландии, чтобы ты не забывала.
Я вжала живот, и резинка спортивных штанов перестала касаться пупка.
— Лиззи, я ничего не забываю. И главное — помню, что отпуск когда-нибудь закончится.
— Когда-нибудь все закончится.
Она отвернулась к шкафчику и достала бокал. Один. Передо мной дымился чай.
— Лиззи…
— Хватит! — шарахнула она бокалом по столешнице, даже не дав мне времени, чтобы сформулировать мысль. — Мы договорились. И я не желаю поднимать эту тему вновь. Поговорим с тобой уже по факту.
Лиззи налила себе вина и сделала большой глоток. Я последовала ее примеру и сожгла язык. Ничего. Говорить мне все равно больше не разрешают.
— Когда мистер Мур возвращается?
Тон Лиззи был абсолютно деловым. Будто она собиралась обсудить с ним продление съема, а не то, в какой позе лучше отыметь ее любовницу. Я отставила чай в сторону:
— В деревне траур. Умер фермер. Не думаю, что мистеру Муру будет до меня!
И я оказалась права. Шон не вернулся в понедельник, как обещал. Я специально отправилась к Мойре, чтобы пройти мимо его дома. Видно, его не отпустили из теплых объятий, и после них ему, возможно, не будет до меня никакого дела. Так даже лучше — не предложит же Лиззи мне вместо него медвежонка Падди?! У него ж на лице написано, что даже влей в него весь виски, что есть в пабе, ни одной топ- модели не удастся совратить этого добропорядочного семьянина. Не то, что мне! Без юбки. Без каблуков. Без прически. Без косметики. На меня можно было запасть только изголодавшемуся кобелю. А нынче этот кобель вернется сытым и довольным. И, возможно, действительно расстроится из-за смерти соседа. Остается только молиться, чтобы все так и вышло.
— Не приехал, — скрипела Мойра, трепя собаку за ухом.
Она явно включила старушечью неуемную фантазию.
— Да ничего с ним не случится, — попыталась я приободрить ее. — Он же не играет в перегонки с тракторами.