— Так и должно быть, — не дал он мне закончить начатую мысль. Наверное, думал, что я стану его жалеть, а я не собиралась этого делать. — Мы всегда требует больше, чем рассчитываем получить. Специально ставим высокую планку, чтобы было к чему стремиться. Правда, пытаясь допрыгнуть до нее, можно выпрыгнуть из штанов. Ладно, книга интереснее моих соплей. Слушай.
И я слушала, только недолго, а сколько проспала, не знаю. Ночь промелькнула яркой вспышкой — вернее, я проснулась от солнца, бьющего в незашторенное окно. Дождя как ни бывало. Дорога безопасна. Насколько ирландские дороги вообще могут быть безопасными.
Шон читал. Он вообще спал? И если рано проснулся, желая прочитать продолжение любимой маминой книги, мог бы заодно и одеться. Или хотя бы повесить скомканную рубашку на плечики отвисеться. Мне, конечно, плевать на его внешний вид, но все же в нем осталось немного хороших манер от образа жизни клерка, потому он и выпадал малость из привычного образа водопроводчика. Даже выуживать из собеседника истории не разучился. Только бы не стал убеждать меня остаться с ним. И не успела я подумать, как Шон навис надо мной. К счастью, я была одета, хоть и успела скинуть одеяло.
— Ты все еще хочешь этого?
Шон почти коснулся моих губ. Дрожь волной прокатилась по телу, и я не могла понять ее причину: отсутствие одеяла или близость самца. И если последнее, то это точно не желание слиться с ним в первобытном экстазе. Только и отвращения от близости мужского тела я не испытывала. Или не успела испытать, потому что Шон отпрянул, не дожидаясь ответа, или прочитал отказ в моих трезвых глазах. Он свесил с кровати босые ноги — когда успел снять носки? Когда я засыпала, они на нем точно были.
— Я не обижаюсь, — сказал он, оставаясь ко мне спиной. — Изменить первый раз для женщины сродни лишению девственности. Страшно ошибиться в выборе партнера. Потом начинаешь относиться к этому проще. Как и к отказам.
Только сгорбленная спина говорила об обратном. Даже стало жалко его, захотелось провести рукой между лопаток, утешить, как ребенка, но страх в ту же секунду оказаться между матрасом и его телом быстро взял жалость под контроль.
— Надо было ехать в дождь, — выдала я и вскочила с кровати.
Шон тоже встал и босиком дошлепал до двери, где, стоя на одной ноге почти не шатаясь, натянул носки.
— Пойду гляну, что у них на завтрак.
И вышел так стремительно, что я не успела поблагодарить за возможность воспользоваться ванной комнатой в одиночестве. Да я бы держалась руками и ногами за такого работника. Неужели не нашлось нормального менеджера, чтобы объяснить молодому красивому парню, что на одной бабе свет клином не сходится. Кто-то ведь надоумил его перебить татуировку. Или все-таки сам решил стереть следы былого чувства?
Пусть вопросы остаются без ответов. Пора прекратить копаться в душах друг друга. Особенно за завтраком. Ирландским. Который еще надо постараться полностью в себя впихнуть. Бекон, яйцо, картошка, колбаски…
— Черный пудинг можешь не есть.
Как будто мне требовалось его разрешение, чтобы не есть жареную кровь! Непонятно, как вообще эта гадость попала на ирландский стол! Но спрашивать я не стала — вдруг у Шона и на это имеется ответ.
— Лана, пообещай больше никогда не платить, когда ты со мной.
Мои нож с вилкой замерли в скремблер, и я проговорила с чувством, толком, расстановкой:
— Обещаю. Больше. Никогда. Нигде. Не быть с тобой.
Шон отвернулся к окну. Наверное, чтобы погасить злобу. Неужели продолжал на что-то рассчитывать после этой ночи? Мозги у мистера Мура как-то слишком уж странно устроены. Надул губы, ну и пусть! Я хоть спокойно дожую яичницу.
— Я попросил их вернуть деньги на твою кредитку. Так что проверь через пару дней, что они действительно это сделали.
— Шон… Что за идиотизм! Это была моя идея остаться на ночь. Не твоя. И ты не должен за это платить. Ты вообще не должен за меня платить.
Лицо Шона сделалось черным, и я непроизвольно порадовалась, что он уже отложил столовые приборы.
— Хватит унижать меня, — прорычал он почти шепотом. — Ирландия бедная страна, но не нищая. Я пригласил тебя. А не ты меня. И это я виноват, что ты усомнилась в моих водительских навыках.
Свалился же ты мне на голову со своими принципами! Хорошо, трать свои деньги на кого хочешь! Только не порти завтрак недовольной рожей.
— Открой, пожалуйста, джем.
Я протянула ему коробочку — такой простой жест способен свести на нет любую ссору. Шон мне еще и тост намазал. Мир. Дружба. Тост? И еще клубника, которую он купил по дороге и позволил мне съесть немытой. Только его кормить я не решилась: пальцы у чужих губ — слишком уж интимный жест, а с нашей близостью покончено. И так уже спали в одной кровати. Хвала виски, что я не знаю, храпит ли Шон Мур или нет. Надеюсь, он тоже не знает ничего такого про меня.