— Отчего же! Я рада, что ты зашел. У меня осталась краска. Могу покрасить второй ящик, если тебе нравится первый, — предложила я с неполной уверенностью, что хочу услышать в ответ «да», но Шон тут же согласился.
— Если только мисс Брукнэлл не будет против того, что ты тратишь время на всякую ерунду, — добавил он с улыбкой, и я ответила ему еще большей, чтобы прикрыть рану в сердце.
— Мисс Брукнэлл об этом не узнает. Она улетела в Нью-Йорк.
— Вот как, — опешил Шон. — Я думал, она уехала в магазин. Что случилось?
— Что-то в семье. Я точно не знаю. Она не сказала.
— Как так не сказала?
— Вот так, — улыбнулась я, почувствовав резь в глазах. — Мы не настолько близки, чтобы делиться сокровенным.
Да, да, именно об этом я и думала всю ночь. Во всяком случае, ту часть ночи, которую пролежала, глядя в темный потолок.
— Надолго?
Я вновь пожала плечами.
— Ты не можешь оставаться здесь одна.
— Это еще почему? — спросила я с вызовом, чтобы побороть подступающие слезы. — В контракте нет моего имени, поэтому?
Шон сжал губы. Я его обидела, того не желая.
— Потому что ты без машины. И я уезжаю. Лана…
Я не дала ему договорить:
— Падди никуда не уезжает.
— До паба еще доехать надо.
— У меня есть велосипед.
— Лана…
— Шон, не начинай. Я не поеду в Корк. Точка.
— Это тебя ни к чему не обязывает…
— Шон, этого я боюсь меньше всего. Я не хочу портить тебе и твоим племянникам каникулы. Я плохой велосипедист.
— А если мы не поедем в поход…
— Шон, прекрати! Со мной ничего не случится, а вот твои племянники на тебя обидятся. Не поднимай больше эту тему, ладно? И у меня есть еще Бреннон О’Диа. Он с удовольствием составит мне компанию. Ему очень нравятся мои шаржи. Кстати, я хочу подарить тебе один. Твою собаку. Пойдем.
Шон вошел за мной следом и, оттолкнув Джеймс Джойс ногой, захлопнул дверь перед мокрым черным носом.
— Я не могу впустить ее. Вдруг у будущим постояльцев аллергия на шерсть.
Собака заскреблась в дверь, но после хозяйского окрика притихла. Но через секунду я увидела ее уже за стеклянной дверью — сообразительная псина. Шон проигнорировал ее просьбу войти — стекло не жалко, не поцарапает. Я взяла со столика папку и достала рисунок, но захлопнуть не успела, Шон ухватился за край шаржа на Господина Гончара. Я давно не слышала ни от кого такого по-детски искреннего смеха, как в тот момент от Шона.
— Отдай! — я спрятала шарж и строго взглянула на развеселившегося мистера Мура. — Только ему не говори, ладно? — Шон согласно замотал головой. — У меня есть неприятная история с шаржами. Лето я проводила всегда у бабушки с моим кузеном. Он гулял все ночи напролет, а потом дрых полдня, и его дружки заставляли меня его будить, ну и я получала много неласковых слов в свой адрес. А в десять лет девочки обидчивые. Я нарисовала шаржи на всю компанию и подписала имена. Пока кузен спал, я заклеила ими дверь его комнаты и предложила друзьям самим его разбудить. Они очень громко хохотали, пока не доходили до своего портрета. Тогда смех мгновенно обрывался. Неделю они со мной вообще не разговаривали.
— Я буду разговаривать, если ты нарисуешь меня, — сказал Шон, едва я замолчала. — А за Джеймс Джойс спасибо.
— Хорошо. Только после почтового ящика. Боюсь, краска испортится или вдохновение пропадет.
— Кстати, мне очень понравился коттедж, который ты нарисовала для Мойры. Прости, что вчера ничего не сказал. Просто слов не находил, а мои глупые междометия тебе не нужны. Впрочем, как и витиеватые похвалы, наверное. Ты и так знаешь, что красиво рисуешь.
Шон говорил спокойно, и его слова не походили на лесть. И хохот его явно был искренним.
— Ты не завтракала небось. Давай я чай заварю. Могу и яйца поджарить с помидорами, если они есть. Не отказывайся, мне это только в радость. Я, кстати, тоже не завтракал.
— Хорошо. Готовь. А я пока оденусь.
Мне тоже твое общество в радость, и твой шарж, и твой почтовый ящик — иначе бы я целый день просидела на диване, уставясь в одну точку, и проверяла телефон в ожидании хоть одного слова от Лиззи. А она даже не написала, что добралась до Дублина. Что-то явно занимало ее голову больше, чем мое беспокойство за нее. Как-то слишком быстро и безболезненно меня задвинули на второй план. Хотя что я нападаю?! Вдруг что-то с ее мамой. Она ведь живет в Нью-Йорке. Или нет? Я даже имени ее не знаю. Лиззи права — я действительно была бы там лишней.
Я оделась и вернулась в кухню.
— Лана, что это?
Бутылка вина, чуть-чуть недопитая. В меня просто ночью уже не лезло.