— Не понимаю.
Я отвернулась, но Шон тут же обнял меня и заглянул через плечо в лицо.
— Что ты хочешь? — выдала я мертвым голосом. — Зачем тебе все это?
— Потому что мне хорошо с тобой. Поверь, мне давно ни с кем не было так хорошо,
— Я не стала ни кивать, ни угукать. — Ия хочу, чтобы тебе тоже было хорошо со мной. Что тут непонятного?
— Шон, ты скоро уедешь в Корк, а потом уеду я. Насовсем. Легкого секса со мной не получилось, так что забудь. Все. Хватит.
— А мне не нужен легкий секс, — Шон чмокнул меня в щеку совсем как раньше, до постели. — Я хочу победить твое тело. Вот и все. И займусь этим прямо сейчас.
Я напряглась, но поцелуя не последовало. Шон поднялся с кровати со словами:
— Забыл собаку покормить! Залезай под одеяло — женщина должна быть теплой.
Я не смогла не улыбнуться. Бедная Джеймс Джойс, и опять из-за меня! Времени сбегать в коттедж за маркерами у него хватило, а собаке корма насыпать — некогда! Он, наверное, вообще забыл, куда его положил. Иначе чего так долго шарится по кухне? А, может, встать, одеться и уйти? А завтра разберемся, как забыть эту постельную неудачу. Одетой с ним говорить намного проще. Только где искать одежду? По всему дому? Я не могу, как он, отправиться на кухню абсолютно голой!
— Зажги свет! — послышалось с порога.
Я нащупала выключатель лампы с закрытыми глазами, чтобы не видеть мистера Мура голым.
— Лана! Так и уснешь без ужина?
Я распахнула глаза: Шон уже присел на кровать и держал на коленях поднос, так что вместо его мужского достоинства, я узрела бутерброды с соленым лососем и два стакана виски. Стакана!
— Сколько в нем шотов? — в замешательстве поинтересовалась я.
— Тебе в самый раз. Ну, сядь, подавишься ведь!
Я взяла протянутый бутерброд.
— Кто же ест в кровати?! Все в крошках будет.
— Ну и пусть, — Шон подтолкнул мою руку ко рту, и я едва успела ухватить пальцами съехавший с рыбы огурец. — Хоть какое-то удовольствие в моей постели ты должна получить. Ешь. Потом будем пить.
И он взял второй бутерброд, но не успел надкусить, как под дверью заныла Джеймс Джойс.
— Ты собаку-то покормил?
Шон кивнул.
— Обычно она приходит облизать меня вместо спасибо. Но сегодня я предпочту получить поцелуй от тебя.
Я сжала губы, заранее давая ему отпор. Шон смахнул с моего подбородка крошки и протянул стакан.
— Слайнте! — вспомнила я ирландский тост, но Шон покачал головой. Неужто наврала?
Его стакан ударился о мой.
— За твой оргазм!
Теперь мне осталось только захлебнуться виски. Нынче оно показалось особенно противным. Или я просто никогда не пила за раз такое количество. Перед глазами зарябило, и я наугад отыскала ровную поверхность, чтобы избавиться от пустого стакана. Какое счастье, что я уже лежу. И когда Шон склонился ко мне за спасибо, я коротко поцеловала его и плотнее зажмурилась, пытаясь восстановить зрение.
— Если тебе вдруг захочется поцеловать меня еще раз, не молчи, — усмехнулся он.
Я открыла глаза, но не увидела Шона, зато почувствовала на ногах его руки.
— Шон…
— Мне не нужна инструкция. Я в курсе, чем занимаются девочки, когда рядом нет мальчиков.
Да, я тоже в курсе, что ты знаешь… Если бы я не закинула тебя на себя так рано, то все могло закончиться хорошо. А сейчас грудь от виски горит так, что в другом месте уже не вспыхнет. Или я тебя недооцениваю, совсем не дооцениваю… Тело предательски перешло на твою сторону, оставив мозг бултыхаться в луже виски.
Подушка свалилась с кровати… Я попыталась ее поймать, но нашла лишь спину Шона и вцепилась ему в плечи, чтобы тут же съехать носом с горки позвоночника. Он подхватил меня свободной рукой и откинул на вторую подушку. Я прижала его руку к груди и потянулась за другой, чтобы наконец отпустить ее на волю.
— Ты хочешь еще? — еле выговорила я в склонившиеся ко мне губы.
Шон поцеловал меня и потянулся за подушкой.
— Я не беру в долг, — он упал рядом. — Я сейчас успокоюсь, не переживай. А завтра просто начнем с тебя. Для меня будет прекрасный стимул стараться.
Я прикрыла глаза. Сил спорить не осталось. Завтра наступит только завтра. Сегодня есть только полная крошек кровать и теплое одеяло. Шон подсунул под меня руку и крепко прижал к себе. Он все еще не успокоился, и я испугалась, что сейчас он вновь окажется во мне. Страх тотчас смел негу, как ураган, разметал сон по одеялу, как крошки. Я открыла рот, чтобы крикнуть «нет», но губы Шона сжали мою мочку, лишив меня дара речи.