— Codhladh samh! — перешел он на полный шепот: — It’s the Irish for good night. It means I wish you a peaceful sleep.
(Так по-ирландски будет доброй ночи. Это значит, что я желаю тебе безмятежного сна.)
И отпустил меня, перекатившись на другую подушку. Я закрыла глаза на секунду или две, а потом подскочила, поняв, что не смогу уснуть, не проверив сообщения от Лиззи. А телефон остался на нашей кухне. Может, она звонила, пока я…
— Too much Irish for one day. I’d better go! All by myself! (Слишком много ирландского для одного дня. Я лучше пойду. Одна.)
Шон запустил пятерню в волосы, будто желал удержать себя от неверного шага. Схвати он меня сейчас, я начала бы драться, пусть даже короткими ногтями. Мной овладела паника. Я с трудом попала ногой в штанину. Шон внял просьбе и не стал одеваться. Я выдохнула и проговорила четко, словно на экзамене:
— Засыпать с кем-то рядом и тем более просыпаться немного другой уровень отношений. Это уже не физиология.
Да, я это сказала, и даже без малейшей ошибки, и Шон меня понял и не стал комментировать. Просто включил ночник. Завтра, мы поговорим завтра.
— Выключатель на стене за дверью, — подсказал Шон, когда я схватилась за ручку.
Собака лежала под дверью, я погладила ее и поспешила отыскать оставшуюся одежду. Увы, своей кофты я не нашла, но лифчик и футболка Шона валялись на диване. Я оделась, обулась и открыла входную дверь. Свет сам погасит. Мне б только хватило луны и сил обежать озеро.
Глава 28 "Добрая ночь с ирландским акцентом"
— …wack fall the daddy-o There’s whiskey in the jar…
Из всей этой песенной белиберды я сумела разобрать только про виски. И не только потому, что Шон перестал отбивать чечетку о порог коттеджа, но и потому что продемонстрировал бутылку, которую мы, видимо, не допили.
— Еще по капельке? — спросил он, ничуть не запыхавшись от танца.
— Зачем ты пришел?
Не надо было открывать. Я ведь знала, кого увижу на пороге. Хотя в полночь лучше узреть его, чем какого иного непрошеного гостя.
— Принес твою кофту и маркеры, — изрек Шон обреченно, хотя глаза светились пьяным весельем.
Может, виноват свет от фонаря? Или все же мой вид? Я так и не сняла футболку Шона, хотя прошел час с нашего расставания. Или меньше? Мне он показался вечностью, потому что от Лиззи не пришло ни одного сообщения, а она уже давно приземлилась в Нью-Йорке. Мне бы хватило и короткого «l’m fine». Она, конечно, в порядке. Во всяком случае, настолько, насколько позволяют сейчас семейные обстоятельства. Это меня колбасило не на шутку!
Я схватила кофту и маркеры и захотела съездить дверью по улыбающейся физиономии Шона, но на мне оставалась его собственность. Не хотелось оставаться в долгу, но и раздеваться не хотелось тоже.
— Мог бы утром принести.
— Мог, — Шон приподнял бутылку. — Просто испугался, что ты откроешь бутылку вина. Лучше не мешать.
— Я не собиралась пить, — проскрипела я противнее самых ржавых петель.
— Рад слышать. И все же…
Шон наступил на порожек.
— Я не хочу пить, — моя нога в одном носке преградила путь мокрому от росы ботинку. Пить бесполезно. Все равно наутро боль вернется, так еще и головы будет не поднять.
— Я тоже не хочу пить, — Шон подцепил носком ботинка мои пальцы, и я отдернула ногу. — Но хочу войти. Разреши.
Я отступила, не зная, зачем пускаю его в свою крепость. А как удержишь? Он идет напролом. Мимо, в кухню. Включил свет и осмотрелся. Ищет начатую бутылку. Констебль хренов!
— Я не маленькая, — выплюнула я в его широкую спину и пожалела, что не оставила на ней ни одной царапины. — Не надо за мной следить.
Шон молча обернулся. Уже без бутылки. Он поставил ее на столешницу рядом с коробочкой чая, которую не убрал утром. Под его взглядом зачесалось все тело. Я сорвала футболку и швырнула в его слишком серьезное лицо. Он поймал и смял ее.
— Мы совершили обмен и ничего друг другу не должны, — сказала я ровно, но под колючим взглядом не выдержала и выкрикнула: — Проваливай отсюда!
Шон остался на месте.
— Ты злишься, как школьница. Тебе это не идет.
Я не нашлась что ответить, и пока раскидывала мозгами, Шон кинул футболку на бутылку виски и очутился подле меня. Не отступить ни на шаг
— там уже его руки, сомкнутые в железной хватке.
— Пожалуйста, не надо, — я действительно испугалась его взгляда, темного, выжигающего в душе глубокие дыры, которые не залатать. — Не надо…
Я боялась даже краткого поцелуя. Наша близость развязала ему руки.
— Ия тоже прошу тебя, не надо, — Его губы были близки, но далеки от поцелуя. — Не надо прогонять меня. Я не хочу, чтобы ты вспоминала меня вот таким. Такого лучше забыть, а я совсем не хочу, чтобы ты меня забывала.