— А я не спорю, — перехожу на максимально легковесный тон, — больше, так больше. Только вот скажи, Лаврентий, — упорно не перехожу на предложенный стиль общения, — почему у меня до сих пор бронебойных снарядов нет? Как я немецкие танки бить буду? Знаешь, почему их нет?
Берия отрицательно качает головой и слушает внимательно.
— Квалифицированных токарей и фрезеровщиков не хватает. Даже их у нас мало. Директора завода можно к стенке поставить. Может, и есть за что. А новый директор где токарей возьмёт? Родит?
Перевожу взгляд на список, забираю его.
— Кстати, огромное тебе спасибо за них. Радиотехников среди них нет?
Вроде оттаивает, молча разводит руками «Увы». Кстати, чай великолепен. И что интересно, это грузинский чай. В моё время часто смеялись над ностальгирующими по сталинским временам. Де, знаем, знаем! И трава тогда была зеленее и небо ярче и чай вкуснее. А вот правы они, ностальгирующие. Никакого сравнения с грузинским чаем 70-ых или 80-ых, вкус которого, вернее, отсутствие вкуса, я помню. Скорее всего, сказался типичный для брежневского времени подход к производству всего с точки зрения вала. Часто в ущерб качеству, зато есть победная строчка в газетах и сводках, на сколько-то десятков или даже сотен процентов выросло производство чего-то там. И с 1913-ым годом модно было сравнивать, что уж вообще удивление вызывало.
— И всё-таки, зачем ты меня вызвал? — он ведь так и не сказал ещё.
— Ну, хорошо, — окончательно отходит Берия, — скажу. Завтра летим в Ленинград смотреть твои зенитные тачанки. Ты что, не рад?
— Рад, — отвечаю, немного подумав, — но это ж только опытный образец?
— Всё тебе не так, — бурчит Берия.
— Всё так, Лаврентий. Не знаю, чтобы я без тебя делал. Просто времени почти не осталось, — тяжело вздыхаю.
— Есть немного, — не соглашается нарком, — немцы на Балканах увязли.
Когда в десятом часу ухожу в гостиницу, посещает меня примечательная мысль. В то, что немцы вот-вот нападут на нас, Берия уже верит?
Глава 12. Ни шатко, ни валко
21 апреля, понедельник, время 10:05.
Минск, аэродром Мачулищи (84-ый иап, 59-ая иад).
— Здесь будете работать, Пал Степанович, — гостеприимно повожу рукой по ангару Хадаровича. Притащил сюда профессора БГУ Никоненко, которого уже давно загрузил заданием по линии РЭБ.
Мои радиотехники смотрят ожидающе и с лёгким испугом.
— Ваша работа под грифом «совершенно секретно», поэтому за любые вопросы в этом направлении от ваших коллег, смело и без сомнений сажайте их на гауптвахту. Даю вам такое право. Полковник Туренко вам в помощь.
Хадаровичам широко и приветливо улыбается упомянутый полковник.
— Для вас построим отдельное помещение, чуть поодаль. Товарищ полковник позаботиться. Решите какого размера оно вам нужно и какое требуется оборудование.
— И, — смотрю на профессора уже без улыбки, — я жду результата, Пал Степаныч. И не через год и даже не через месяц…
На лице профессора возникает мученическое выражение, будто его на дыбу пристраивают.
— Хорошо, — мой генеральский лик аж перекашивает, так мне не хочется этого говорить, — ровно через месяц — первый результат, который можно пощупать.
— Ребята, — киваю на хадаровичей, — по мелочам вам помогут. Радиодетальки подкинут, с дирекцией завода сведут, если вам что-то особенное понадобиться.
Хлопаю по капоту стоящую рядом машину. Трёхтонка, ЗИС-5.
— В твоём полном распоряжении. Делай с ней, что хочешь. Единственное требование: она должна остаться на ходу.
— Кузов коротковат, — обходит машину вокруг Никоненко.
— Удлинишь, прицеп подгонишь…
— Прицеп! — мгновенно решает и озадачивает уже меня Никоненко, — раза в полтора длиннее кузова.
Вот зараза! Мгновенно превратил меня в своего снабженца. И кто это сказал, что генералам жить легко? Я что ли? Не может быть!
— Хорошо, Пал Степаныч, будет тебе прицеп. Только ты сначала оборудование для этого прицепа собери, — нахожу способ вернуть пас.
Обсуждаем некоторое время габариты. И подходит очередь хадаровичей.
— Наверное, вас некоторое время эта машина покатает. Ты всё привёз?
Хадарович, который главный, докладывает. Конденсаторов на заводе ему выдали двести с лишним штук. На остальные завод сделает заказ.
— А я уже хотел начать машину портить, — делает разочарованный вид Никоненко.
— Это я для красного словца сказал, — поясняю я, — зачем тебе её портить?
— Генератор мощный хотел на двигатель подключить.