— Считаете, что нельзя обеспечить стрельбу с платформы тяжёлых орудий? Почему поляки и немцы могут, а вы — нет?
Пришлось ещё объяснять, как изворачивались упомянутые поляки. Как-как… поворотная площадка с задней частью, которая нависает над поверхностью и упирается в неё выносными опорами.
22 апреля, вторник, время 19:40.
Минск, Дом Красной Армии.
Сижу и, странное дело, не скучаю на праздничном, в честь 71-ой годовщины рождения Владимира Ильича Ленина, концерте. Тут тебе и хор, буквально сочащийся пафосом, который я уже воспринимаю, как воздух вокруг меня. И сольные песни, и ансамбли с плясовыми танцами.
Концерт это что… мне пришлось работать с докладом, который я самодурно сократил до двадцати минут. Сократил, а читать спихнул на Фоминых. Часть штаба, что работает в Барановичах, там сейчас тоже сидит в местном кинозале, с похожим докладом. И с той же программой.
После концерта фильм. Если б я не знал, то всё равно легко бы угадал. «Ленин в октябре», какой же ещё? Но в таком по-настоящему искренне внимающем окружении я нахожусь впервые. И больше не фильм смотрю, а исподволь наблюдаю за окружающими. И подумать мне есть над чем. И совесть не мучает, я же ломаю голову, как защитить завоевания Октября, в конце концов.
Двадцать миллионов погибших, — я не верю раздутым данным в тридцать-сорок миллионов, — означают, что погибло целиком первое советское поколение. Это родившиеся в двадцатых годах. По большей части, мужчины, конечно. Вот они, почти все вокруг меня, все должны сгореть в огненной лаве, хлынувшей с запада.
СССР вышел победителем, но такие потери не могли не сказаться. Сильно подозреваю, что развитие страны пошло бы по-другому, если бы войны не было. Или не в таком жутком варианте. В моей истории, — для меня это окончательно ясно, — в тяжёлых поражениях виноваты генералы. Не Сталин, не надо искать крайних не в том месте, именно генералы. Сталин, как верховный правитель, отвечает за стратегическое развитие страны. Он коллективизацию провёл? Провёл. Её результаты использовал для индустриализации? Да. Меня когда-то восхитило изящество его главного решения. Мелкие крестьянские хозяйства не могли быть потребителями большой индустрии. На экспорт при международной изоляции тоже рассчитывать не приходилось.
Сталин всё провернул почти исключительно на внутренних резервах. Коллективизация при всех издержках дала стране крупного потребителя изделий машиностроения: тракторов, сельхозмашин, комбайнов. В виде колхозов и совхозов. Есть рынок сбыта, появляется и производство. Одно без другого существовать не может.
В какой-то момент чисто сельскохозяйственный экспорт начинает менять свою структуру. За границу сначала идут полезные ископаемые: руда, другое минеральное сырьё, древесина. Дальше продукция первого передела, не просто руда, а обогащённая или концентрат, а потом готовый металл. Вот-вот дело дойдёт до станков и сложных машин. Можно считать, дошло. В Испанию мы чего только не поставляли. За золото, между прочим. И танки, и самолёты, и артиллерию, не говоря о стрелковой мелочи.
И в 41-ом году Советский Союз получает нокаутирующий удар. Мы каким-то чудом вывернулись, но двадцати миллионов пар рабочих рук лишились. А сколько светлых голов потеряли? Кто их сосчитает?
У меня и так подозрения, что коммунистический режим обречён. Обречён на перерождение, ремиссию капитализма. Есть для этого глубинные причины. Сейчас он устойчив, вследствие быстрого развития. Это как колесо, пока катится — не падает. Остановится — упадёт. Когда СССР рухнул? В момент, когда во весь голос заговорили о застое. Застой и означает конец развития, мы упёрлись лбом в какую-то стену.
И у меня интересная мысль рождается. Если при моём участии удастся сильно сократить потери СССР, то развиваться он будет быстрее. Более короткая пауза на восстановление, народу выживет больше, а разрушений случится меньше. Хм-м, и мы быстрее упрёмся лбом в ту же стенку. Скажем не в середине 80-ых, а в середине 70-ых. Но есть надежда на какой-то другой исход. В середине 70-ых фронтовики ещё живы были и в полной силе. Родившиеся в 20-ых годах на вершине карьеры, им всего около пятидесяти лет. И в моём варианте их будет много. Короче, есть надежда на качественно иной поворот, а не такой катастрофический излом.
На экране харизматичный большевик, за спиной которого толпа революционных солдат и матросов, извещает Временное правительство об их новом незавидном статусе низложенного. Конец фильма близок, революция победила.