— Хенде хох!
На команду лейтенант как-то непонятно дёргается, то ли отпрыгнуть, то ли оглянуться. Среагировал быстро, надо признать. Прыжок в сторону старшины был хорош, да что там хорош, великолепен. И не его маленький шажок назад был виной неудачи, а педантичность старшины. Сказано в приказе держать дистанцию в четыре метра, значит, надо её держать, поэтому недостающие полметра старшина возместил сам. Отступил назад. Служи по уставу — завоюешь честь и славу. А не по уставу — получишь взыскание и похоронку.
Автоматчик успевает перечертить очередью ноги лейтенанта выше колен. Старшина тут же бросается на раненого сверху, автоматчик ныряет в кювет. Сколько там народу в машине неизвестно. Рядом стоит пятеро, водитель, сколько осталось в кузове… ещё восемь. Высыпают словно горох. Мгновенно разгорается бой, который быстро заканчивается. Без артиллерии покрыть козырь БТ-7 краснозвёздной масти невозможно. И удрать сложно.
Через полчаса старшина заканчивает паковать оставшихся в живых, хоть и раненых, рядовых диверсантов в количестве трёх штук. И стонущий в окровавленных бинтах лейтенант — одна штука.
Ещё через полчаса сдаёт передвижному посту. Машина с двумя белыми поперечными полосами на капоте. Была б такая метка у диверсантов, смогли бы подобраться ближе. Ну, ещё они пароль не знали, который старшина не нашёл нужным спросить, увидев нержавеющие скрепки в новеньком документике, пахнущем вовсе не тройным одеколоном.
Таких и подобных стычек по приграничным районам уже набралось за два десятка. Но вечер только начинается.
21 июня, суббота, время 20:55
Минск, Дом Красной Армии.
Вечер в самом разгаре. Сижу и пытаюсь сосредоточиться на великолепном спектакле «Тартюф» в исполнении гастролирующего МХАТа. Кроме Саши со мной инженерные генералы, первый зам Болдин, комиссар Фоминых и несколько чинов помельче рангом. Все остальные на службе, а мы демонстрируем своим присутствием спокойствие наших границ, на которых уже давно не спокойно.
И мне не очень спокойно. Нехорошие ощущения, как в детстве. Что-то тёмное, невидимое и грозное прячется где-то рядом. Странное чувство. Меня не так вермахт беспокоит, мощный и зубастый зверь, изготовившийся к прыжку, как непонятная угроза неизвестно с какого направления.
Был звонок с претензиями от Тимошенко. Не все, видите ли, склады я придвинул вплотную к границе.
— Семён Константинович, склады из глубины тыла я придвигаю. В Минск, Барановичи, Пинск. А Белостокские склады я, во-первых, рассосредоточил с целью повысить скорость их работы…
— Каким образом? — ой, какой голос строгий.
— Ну, как же? С трёх складов одновременно быстрее получить боеприпасы, чем с одного. И разбомбить один склад противнику проще.
— Не проще. При умелом концентрировании зенитных средств.
— Все склады в одной позиционной зоне ПВО, — немного лукавлю, но самую малость. Зато возразить ему нечем.
— Зачем ты вывозишь из них имущество? — и об этом ему доложили!
— В приграничных районах мобилизационные пункты нельзя разворачивать. Это зона вероятных боевых действий. Поэтому имущество я перевожу ближе к крупным городам, будущим центрам мобилизации. Именно то, что для этого нужно. Обмундирование, стрелковое вооружение с боеприпасами, лёгкую артиллерию.
Кое-как отбрехался. Официально он прижать меня не может, его устные указания идут вразрез с официальными директивами. Но подгадить по мелочи, запросто. А мелочей на войне не бывает. Подсунут гранаты не той системы, и мучайся с ними потом.
А неделю назад пожаловал ко мне Мехлис. Буквально через пару дней, когда я собрал всех, — ну, почти всех, кому-то работу тянуть надо, — политработников рот и батальонов, выше не трогал. Собрал в учебном центре под Смоленском. На базе пехотного училища Никитин организовал полигоны по образу и подобию. Оставил там своих инструкторов, и они взялись вытряхивать пыль из комиссаров. Наверное, те и наябедничали.
Мехлиса я встретил, организовал сопровождение, в которое включил Крайкова со строгим наказом не давать уважаемому Льву Захаровичу рушить налаженное дело. Крайковзакончил строить параллельную телефонную сеть, Копец сейчас занимается организацией на её основе сети ВНОС.
Перед отъездом Мехлис меня посетил.
— Всё понимаю, Дмитрий Григорич, но вашу идею сделать из политработников пехотных командиров, одобрить не могу. Вынужден буду доложить товарищу Сталину.
А как же? Для того ты сюда и прилетел.
— Вынужденная мера, Лев Захарович. Дайте мне три тысячи командиров, я тут же верну всех политруков на место.