Но оказывается, связи не было не везде.
«С самых первых дней войны связь с нашей армией практически отсутствовала. И произошло это не в результате операций немецких десантно-диверсионных групп, как заявляли впоследствии, а по причине привычной русской неразберихи. Исключения составили военно-морской флот, пограничники и несколько отдельных бронетанковых частей… Когда Сталин понял, что его войска отступают без боя, он испытал моменты и глубокой подавленности, и безумной ярости. «От чего это беспорядочное бегство? Почему военные не в курсе ситуации? — не переставал повторять он. — Берия имеет связь с каждым пограничным постом, а военные потеряли контакт с фронтовыми штабами». «Ответ прост, объяснял мой отец, который хотел смягчить ситуацию, — пограничные посты, в отличие от штабов, оборудованы ультрасовременной радиотехникой» [Берия, 4, с.96].
Итак, пограничники и моряки связь имеют и немедленно информируют Москву о начале вторжения и налетах на военно-морские базы. Правда, не совсем понятно, при чем тут «привычная русская неразбериха», или в погранвойсках и на флоте не русские служат? Но как бы там ни было, но пограничники были сметены первыми, а моряки в силу своей специфики могли информировать только о действиях на морях, что было не так актуально. Так неужели никто не информировал о продвижении немцев по нашей территории?
«Не виной, а бедой нашей являлось то, что не всегда мы располагали достаточно подробными данными о положении своих войск. Впрочем, не легче доставались и данные о противнике. К каким только ухищрениям не приходилось прибегать! Помню, однажды нам никак не удавалось установить положение сторон на одном из участков Западного фронта. Линии боевой связи оказались поврежденными. Тогда кто-то из операторов решил позвонить по обычному телефону в один из сельсоветов интересующего нас района. На его звонок отозвался председатель сельсовета. Спрашиваем: есть ли в селе наши войска? Отвечает, что нет. А немцы? Оказывается, и немцев нет, но они заняли ближние деревни — председатель назвал, какие именно. В итоге на оперативных картах появилось вполне достоверное, как потом подтвердилось, положение сторон в данном районе. Мы и в последующем, когда было туго, практиковали такой способ уточнения обстановки. В необходимых случаях запрашивали райкомы, райисполкомы, сельсоветы и почти всегда получали от них нужную информацию» [Штеменко, 12, с.21].
Но часто и сами связисты, по собственной инициативе сообщали нужную информацию. Вот, например, как со слов тогдашнего наркома связи Пересыпкина И.Т. узнали в Москве о занятии немцами Пинска.
«В последние дни июня 1941 г. в Наркомат связи позвонила дежурная телефонистка МТС белорусского города Пинск и срывающимся от волнения голосом сообщила: «Товарищи! Наши войска оставили город. На улице появились танки с белыми крестами. Вижу их в окно. Никого из наших начальников нет. Что мне делать?» И это не единичный случай» [Пересыпкин, 11, с.64].
Глава 16. Болт с левой резьбой на ваш блицкриг!
22 июня, воскресенье, время 21:10
г. Барановичи, резервный штаб округа.
— Что? — меня вводит в ступор взгляд потрясающе ярких серых глаз девушки-сержанта. Младшего сержанта. Младшего сержанта связи. Это я в одну из комнат узла связи зашёл, с круглосуточно работающей и очень мощной радиостанцией. Что-то я совсем туплю, вспоминаю, куда пришёл и зачем.
— Геката на связь вышла, товарищ генерал армии, — очередная лазерная вспышка серых глаз выводит меня из ступора. Эта девушка действует на меня, как будто нашла во мне кнопку «Вкл/Выкл». Полыхнула раз — выключила, полыхнула второй — включила.
«Геката» на связь вышла! — доходит до меня окончательно. Зашёл, чтобы узнать, как там с глушением мейд ин вермахт. И сразу офигительная новость. Надо было раньше зайти.
— Будете говорить, товарищ генерал армии? — и опять глазами фьють-фьють! На этот раз держусь, хотя не без труда.
— Да.
— Мне выйти?
Не хочется мне, чтобы она уходила, но так положено. К тому же я часто матерюсь, особенно со своими любимчиками. Как-то неосознанно это стало особым знаком расположения моего превосходительства. Киваю. Не надо ей слышать моих переговоров по многим причинам.
Ещё раз полыхнув глазами, младший сержант выходит. Машинально провожаю взглядом, как же её зовут? Кажется, Светлана. Не сразу осознаю, что говорит голос в трубке: