Часа не прошло, как мы вернулись с аэродрома. Тренировали воздушную шайку бомбовых налётчиков. Мне край, как надо накрыть ту радиоглушилку и отучить немчуру работать так гнусно и подло. Это мы азиаты, нам можно так поступать, а им, культурным европейцам, невместно.
Эх, насколько было бы проще, будь у меня пара «Редутов». Ещё один в загашник. Двумя РЛС можно почти мгновенно запеленговать любой источник радиосигнала. В том числе и глушилку. А какие возможности по обнаружению диверсионных групп! При этой мысли я даже облизываюсь. Мгновенное вычисление координат чужого радиоисточника — посылка дежурной авиагруппы с последующей бомбёжкой — натравливание подразделений НКВД. У немецких диверсантов жизнь моментально стала бы намного веселей. Под лозунгом «Долой беззаботность и спокойную жизнь!». А ещё можно вражеские штабы вычислять. Кстати, вот о чём я не подумал! Немцы тоже могут это делать! Надо озадачить связистов этой проблемой, если они ещё сами не додумались о контрмерах.
Хорошо бы и специализированными радиопеленгаторами обзавестись. Снабдить ими НКВД, пущай шпионов ловят, они это любят.
— Тогда ложимся спать, Иван Иваныч, — предлагаю я, — а то я уже с ног валюсь.
— Дмитрий Григорич, — Копец запинается, — можно я полечу?
— Как это? — удивляюсь, — тебе ж врачи запретили!
— Не, не за штурвалом. Наблюдателем и куратором. Лично отслежу.
— Я сам хотел… а двоим нам нельзя. Рисковать сразу двумя генералами? — мне самому хочется, хотя…
— Хорошо, — соглашаюсь, — только смотри, чтобы всё нормально было. Тогда бери всё на себя, а я до самого утра посплю. Как прилетишь, тоже спать ложись. Война-то ведь не три дня будет идти.
Провожаю воодушевлённого главлётчика до крыльца, на котором в компании адъютанта достаю «Казбек». Так забегался, что покурить некогда. Проклятая война!
С наслаждением выдыхаю сизый дым, ещё заметный в сгущающихся сумерках. Где-то невдалеке, метров за двести начинается гражданский сектор, лениво, в эдаком мирном стиле побрёхивает псина. Хорошо! Затягиваюсь ещё раз.
Кончается самый длинный день в году. Самый длинный и самый насыщенный событиями. И не так плохо кончается. В моих Барановичах война чувствуется только по вездесущим патрулям и множеству военных. Грохочет еле слышно, очень далеко за горизонтом. Бомбёжек не было, враг далеко…
— Спать пойдёте, Дмитрий Григорич? — Саша не курит, за компанию рядом сидит. Ну, и по службе.
— Да. Если Москва меня затребует, возьми на себя. Доложишь обстановку. Ну, если уж затребуют, тогда разбудишь.
— А какая у нас обстановка?
— Без особых изменений. Три плацдарма. Один под Сапоцкином, это от Сувалок по направлению к Гродно. И два за Брестом, с обеих сторон. Брест пока не окружен, сойтись мы им не даём. И не дадим. Потери назовёшь, ты же их знаешь?
— 87 самолётов, плюс разбито 170 неисправных в результате бомбёжек, 14 танков, в том числе три Т-34, до полка пехоты, 4 миномётные батареи и 2 полевой артиллерии. Ещё 58 пограничников, убито и тяжело ранено. Потери лётчиков — 24 человека убитыми и комиссованными по ранению.
— Ни хрена себе! — с чувством удивляюсь я, — откуда потери в танках? Они толком и не воевали ещё.
— Бомбёжки, артобстрелы, — в стиле Саида из «Белого солнца» кратко и флегматично отвечает адъютант.
— А у немцев?
— У немцев дела веселее. Пехоты тоже не меньше полка, самолётов потеряли около трёх с половиной сотен…
— Почему так не точно?
— За линией фронта многие падают. Какие-то всё-таки садятся.
— Что-то много насбивали, — сомневаюсь я, — наши лётчики, конечно, звери, но не настолько же! Сами потеряли сорок, а сбили полсотни? Чо-то слишком красиво.
Я помню, что докладывал Копец. 298 сбито ночью, при первом массированном авианалёте. Мы разменяли их на 49 наших. Сейчас потери выросли до 87, значит, в воздушных боях сбито 38. Ну, кто-то мог сесть и сохранить машину, но всё равно…
— Так с бомбардировщиками и разведчиками. Их легче сбивать. Опять же штук восемь зенитчики ссадили. К тому же наши стараются численный перевес обеспечить в воздушных боях. Девять танков немцы потеряли, из них пять средних, Т-3 и Т-4. Две дюжины бронемашин, полевая артиллерийская батарея вместе с личным составом, автомобилями и боезапасом, — и после мгновенной заминки, — и ещё до двух рот пехоты.
(Адъютант не учитывает ещё два затопленных танка на переправе к северу от Бреста. Но немцы, скорее всего, вытащили их и отремонтировали. Так что ошибка небольшая. Примечание автора)