— Кир, так нельзя, без разведки, — это Лёшка, взводный-3. Я и сам знаю, что так нельзя, но бывают всякие «но». Пошлёшь разведку, а они тоже не вернутся. Не, лучше навалиться всеми наличными силами.
— Крупных сил там быть не может. Танков и артиллерии точно нет. Скорее всего, там никого нет. Так что вперёд.
Сам наблюдаю. Придирчиво. Потом всё выскажу, прямо в лицо. Не дойдёт, так прямо по лицу. После нескольких залпов 50-мм миномётов рота выпрыгивает из окопов дружно и молчком. Этому нас тоже командующий учил.
— Нехер предупреждать противника своим воплями. Бесшумная угроза страшнее. Крикнуть «Ура» можно только за секунду до штыкового удара, не раньше, — генерал Павлов вбивал в нас эти принципы, как гвозди. А его приятель, генерал Никитин, потом добивался от нас их исполнения на уровне инстинктов. Знаем, как выглядит такая атака со стороны противника. Если поверить, что это не наши, а враг, действительно, жутко. Берёшь его на мушку, а он с неё уходит. Понимаешь, что не попал бы. Раз не попал, два не попал, рождается чувство бессилия, от которого до паники один шаг.
Они нас наизнанку тогда вывернули. А мы после — своих новобранцев. До сих пор смешно вспоминать. Они по наивности, — да и мы ничем не лучше, — думали, что поиграют в войнушку и по домам. И осталось до конца сборов четыре дня, как вдруг трах-бах, настоящая война началась. И оказалось, что это не сборы были. Павлов, — и кто его надоумил? — исподволь начал мобилизацию за несколько недель до нападения немцев. Нет, если бы немцы не напали, тогда сборы и сборы. Парни бы по домам разъехались. А раз напали, выходит, это была упреждающая мобилизация.
Рота втягивается в лес, через пять минут связист протягивает трубку. Докладывает Паша Евсеев, взводный-1.
— Бл… Кирилл! Они оба убиты! У одного горло перерезано, а второй сидит у дерева, в горле его же штык!
С-суки! Так-так, нас предупреждали. Главное, не теряться в эмоциях, как сейчас Паша.
— Следы немцев есть?
— Есть, — спустя секунд десять, видимо, спрашивал своих бойцов, отвечает Паша, — на берегу. Ушли к себе.
— Оставь смену наблюдателей. А сами быстро оттуда, — и тут же ору, меня пугает неожиданное ощущение опасности, — Быстро!!!
Кладу трубку тут же. Объяснять некогда, надо приказ исполнять. Немцы могли заметить появление моих ребят… да что там могли, заметили! Они же на берег высовывались. И сейчас по ихней немецкой цепочке идёт команда накрыть лес артиллерийским и миномётным огнём. Не только мы умеем играть в эти игры…
— Соедини с миномётчиками! — требую у связиста. Тот начинает крутить свои ручки, орать в трубку. Спустя полминуты, — поздновато, с-сука! — протягивает трубку.
— Быстро накрой противоположный лес на максимальной дальности! — без всяких приветствий и ритуальных фраз, — три, нет, четыре залпа!
Выскакиваю из блиндажа. Напряжённо гляжу на край леса. У-ф-ф-ф! Из леса выбегают красноармейцы и сразу включают спринтерскую скорость. Так-так, а вот и мины начинают выть и рваться в глубине леса. Губы растягивает улыбка, опоздали фрицы. Из леса уже выбегают последние. Тащат убитых, идиоты! Их можно было и позже вынести…
Рявкает сзади полковая артиллерия. Немцы после пары залпов умолкают. Прекращают огонь и наши пушки. А мне надо что-то делать с этим постом…
23 июня, понедельник, время 09:30
Железная дорога на северной окраине Бреста.
— Товарищ майор! — к командиру бронепоезда майору Ефимову подлетает связист, — получен приказ отработать гаубицами вот по этой точке.
Сержант протягивает листок бумаги. Майор, не глядя, суёт в карман.
— Ты сказал, что у нас творится? — мрачно зыркает на сержанта майор и продолжает наблюдать за лихорадочной работой своих красноармейцев.
Чёрт бы подрал этот юнкерс! Мог бы и в другом месте упасть! Полчаса назад вываливается в сторону из круговерти очередного воздушного боя «лаптёжник» и неожиданно атакует бронепоезд. Герой, бл… германский! Ему такой залп зарядили, что он из своего пике так и не вышел. Одна бомба угодила как раз в платформу с гаубицами. Расчётов там не было, но одну пушку придётся списывать, у второй прицел повреждён. Хорошо ещё, что в вагон с боезапасом не попал.
И сам рядом рухнул. Броневагон устоял, а насыпь слегка оплыла, и рельс повело вниз от веса тяжёлой платформы. Бронепоезд растащили на две части и сейчас рельс меняют на новый, досыпают гравий и перекладывают шпалы. Всего четыре, но тоже время нужно.
— Доложил, товарищ майор, — бодро отвечает сержант, — ответили, что ничего страшного. Им надо в течение ближайшего часа выпустить туда пару десятков осколочно-фугасных.