— К тому же русские сорвали ваше форсирование Буга севернее Бреста, — холодно отмечает фон Бок.
— Вынужден признать, это так, — мрачнеет «Быстроходный Хайнц».
— Что на юге?
— По видимости лучше. И продвинулись дальше и сил сумели ввести больше…
— Пока русские неожиданно не нанесли бомбовый удар, — сжимает и так узкие губы фон Бок. Треугольное его лицо ещё больше делается похожим на клин. Треугольность усиливают торчащие вразлёт уши, обозначая основание перевернутой геометрической фигуры.
— Потери не так уж велики, — подпускает оптимизма Гудериан, — но мы поняли, что дальнейшее наступление при отсутствии поддержки с воздуха не имеет перспективы.
— Фельдмаршал? — фон Бок обращает свой треугольный лик к Кессельрингу, командующему 2-ым воздушным флотом.
— Мои лётчики делают, что могут, — разводит руками фельдмаршал, — но у русских оказалась неожиданно сильная авиация, а мы понесли огромные потери. Сила даже не в самолётах, хотя их чересчур много. У них великолепная система оповещения. Ни один мой самолёт не остаётся не замеченным. Мне докладывали, что русские машины радиофицированы, вы понимаете, господа, что это значит. Но этого мало. Когда мы включили глушилку, реакция русских замедлилась, но не критично. У русских отлично поставлена авиаразведка.
Гудериан что-то хотел сказать, но смолчал.
— Надо менять наши планы. Плохо, что приходится делать это на ходу, но деваться некуда, — не дождавшись более никаких замечаний, говорит фон Бок и приглашает всех к карте. — Поступим так…
Глава 17. Кого тут надо за хвост дёрнуть?
12 марта, пятница, точное время неизвестно
Испания, Гвадалахара…
— Осколочный! Картечь! — рык «Пабло» заставляет танковую пушку выплёвывать несущий смерть металл.
Танковая рота республиканцев, разбрасывая грязь вперемешку с неуспевшим растаять под испанским солнцем снегом и рявкая пушками, разносит в хлам позиции итальянцев. Группа солдат суетливо разворачивает полевую пушку — осколочный. Небольшая толпа спешит укрыться за пригорком — картечь!
…
24 июня, вторник, время 08:05.
Минск, Красная Роща, авиазавод № 453.
Стоим с директором на разгрузочной площадке, наполовину заполненной разбитой немецкой авиатехникой. Среди обломков оживлённо хлопочет полдесятка человек в аккуратных спецовках. Славная бригада мародёров с радиозавода. Далеко не все бортовые радиостанции разбиты вдребезги. И даже если разбита пулями и осколками, какие-то радиодетали всё равно остаются целыми.
Анисимов выполнил своё обещание. Собрал две тройки Яков, которые уже отбыли в Барановичи. Собрал и остановился. Понуждать бессмысленно, сырья нет, моторов нет, чертежей… нет, чертежи на новый цельнометаллический Як уже есть. И бригада спецов из Саратова уже едет к нам… давлю зевок. Перед самым утром генерал Павлов наслал на меня морок своих воспоминаний. Не нарочно, такое и раньше бывало, но не так ярко.
— Состав немецкого сплава отличается от нашего, — говорит директор, прилипая взглядом к к какой-то молодушке в робе, спешащей по дорожке в цех. — Это я и без химического анализа могу сказать. Не может не отличаться.
— И что это меняет? — чего он на девицу пялится? Что там под бесформенной робой разглядишь?
— Что меняет? — Анисимов провожает взглядом девицу, пока она не исчезает за полуоткрытой створкой ворот. — Кое-что меняет. Наш кольчугалюминий получше будет. Прочность выше. Так что придётся переплавлять.
— И какие трудности?
— У нас прокатного стана нет. Можно раздобыть старый, он выпускает листы один на четыре метра… — Анисимов морщится, будто перчинку раскусил. И видно боится, что придётся мне что-то долго объяснять. Не придётся.
Нужный прокат 2,5 х 7 метров выпускают на трёх заводах, у Анисимова есть знакомые на Ступинском, но его предложение отправлять дюралевый лом туда и получать готовый прокат, мне страшно не нравится.
— Лом они примут с восторгом, — ворчу я, — а обратно проката мы не дождёмся. Знаю я эту кухню. Они радостно отрапортуют наверх о перевыполнении плана. И Москва эту сверхплановую продукцию моментально пристроит куда угодно, только не нам.
Анисимов замолкает и смотрит на меня с надеждой.
— Что? — начинаю злиться. — Мне толкачем наших заказов работать некогда! Там стоит на минутку в сторону даже не отойти, а посмотреть, как прокат из-под носа уведут!