Опять перетекает ликование от одной стороны к другой. Конвоиры расслабляются, начинают оживлённо лопотать непонятное, но весёлое. Они первыми заметили идущую тучку с запада. Большая группа немецких самолётов нацелилась на спешно удаляющиеся бомбардировщики.
— Почему они снижаются, — разлепляет сухие запылённые губы один из соседей плотного.
— При снижении скорость увеличивается, — тихо поясняет авиатехник.
— Не уйдут, — тоскливо говорит другой сосед, — сколько же их там… штук сорок.
— Мессеры, — обречённо вторит плотный.
Многие такое уже видели. Налетают немецкие асы и роняют на землю горящие истребители, штурмовики и бомбардировщики. Без разбора. Или группой весело загоняют одиночку. Всего за три дня люфтваффе приучило красноармейцев к тому, что воздушный бой опускает настроение ниже некуда. Спасающихся на парашютах лётчиков расстреливали. В воздухе и на земле. Тоже безрадостная картинка, заставляющая сжимать кулаки в бессильной злобе. Вот сейчас догонят и всех на вынужденную посадку кубарем отправят.
Даже им снизу видно, что мессеры неизбежно достанут наши пешки. Пе-2 — самолёт далеко не тихоходный, но немецкий истребитель его легко настигнет. С первого дня войны Мессершмитт BF.109 обрастает ореолом неуязвимости и непобедимости. Появление мессера означало чью-то неизбежную смерть и если осмеливался краснозвёздный самолёт ему противостоять, то можно было вздохнуть с малодушным облегчением. Сегодня не моя очередь, а вон того лётчика-героя.
Сегодня опять не их очередь, но почему на сердце так тоскливо?
— Смотри, смотри, — почти громко вскрикивает кто-то. И неожиданное зрелище заставляет конвоиров не обращать внимания на недозволенный шум.
Сразу стало ясно, пешки ушли. Между ними и приближающимися смертоносными машинами с угрожающими крестами поднимались вверх…
— Ишачки! — выдыхает кто-то. Тупоносую и юркую машину узнать легко.
— А эти сверху, что за птички?
— Яки? Или Миги, — неуверенно отвечает техник.
— Разнесут их, — безнадёжно вздыхает плотный, — сколько раз такое видел. Наших в два раза меньше.
Конвоиры думают так же. Они даже колонну останавливают и заставляют сесть. Хочется посмотреть, как асы люфтваффе в очередной раз спустят на землю славянских унтерменшей.
— Вас ист лос? — что-то удивлённое издаёт один из конвоиров.
Пленные тоже раскрывают рты. Летящие с юга истребители почему-то не производят впечатления героев-смертников. Напротив, в их перестроении чувствуется что-то неумолимое, как у охотника, готовящегося взять на рогатину или гарпун сильного и опасного зверя. Да, зверь могуч и кровожаден, но всё равно, он — дичь, добыча умелого охотника.
Пять пар Мигов устремляются вверх, слегка расходятся в стороны, будто готовясь прихлопнуть приближающуюся армаду гигантской ладонью. Шесть пар И-16 на нижнем уровне выстраиваются дугой, стараясь не дать уйти никому.
Многие из красноармейцев от восторженного удивления раскрывают рты… и все, они и конвоиры чувствуют, как дрожит земля и через несколько секунд с юга доносится тяжёлый долгий гул. Пешки нашли себе цель.
25 июня, среда, время 21:15
г. Барановичи, резервный штаб округа.
— Мы выработали новую тактику группового воздушного боя, — воодушевление льётся из главкома ВВС Копца потоком. — Бросок кобры!
Глава 18. Атака кобры
25 июня, среда, время 09:05
Дорога на северо-запад в 4 км от Друскининкай.
Литовская ССР, у границы с Белоруссией.
От начавшейся небесной драмы конвой цепенеет, белеют пальцы, сжимающие оружие. По колонне пленных прокатывается дружный вздох.
Эскадрилья И-16, нижняя челюсть кобры, залпом выплёвывает эрэсы. И тут же кидается в атаку, продолжая метать огненные стрелы по сходящимся в центре строя немецкой эскадры траекториям. Два горящих от прямого попадания мессера валятся вниз под дружный вздох пленных и конвоя. Совершенно разные эмоции выражаются очень похоже. Ещё два немецких самолёта в панике сталкиваются в воздухе.
Любой человек, попадающий в неожиданную аварийную ситуацию, действует на рефлексах. Поэтому передовая половина мессеров резко уходит на вертикаль, где их тут же подлавливают Миги. Плюс четыре. Асы люфтваффе ещё не начали стрелять, а уже лишились восьми машин.
Ещё через несколько секунд валятся два мессера и один И-16. Бой выравнивается, асы люфтваффе приходят в себя, но ненадолго. Большевистские сюрпризы на этом не кончаются. Пилоты 1-го флота люфтваффе практически не сталкивались с ВВС ЗапВО, поэтому не могли знать, что те строго выполняют приказ генерала Павлова не вступать в бой, не обеспечив себе численного перевеса. В крайнем случае, как сейчас, паритета.