Через полчаса ефрейтор стоит навытяжку перед полковником Милбергом и чётко докладывает, что с ним случилось, когда и зачем его отпустили русские. Если коротко — парламентёр. Пакет с подмокшим краешком уже в руках оберста, командиром 18-ого полка панцерваффе и ударным авангардом, в составе которого ещё 52-й стрелковый полк плюс по мелочи. Разведка, сапёры, связисты, артдивизион. Общая численность чуть больше шести тысяч человек. Восемьдесят танков и стрелковый полк с усилением — внушительная сила. И он, полковник Милберг ничего не может сделать. Он уже знает, что в этом пакете. Об этом второй день намекают непрерывно кружащие над головой самолёты. Иногда меняется состав и численность, но никогда меньше трёх. Ничего не делают, не стреляют, не бомбят, просто летают по кругу.
Сначала пробовали отогнать зенитным огнём, русские тут же атаковали, пуская свои ужасные ракеты типа Nebelwerfer. Или бомбили. Ужасно неточно, зенитки почти не пострадали, но войска расположены компактно и два лёгких танка вдребезги. После этого полковник запретил стрелять по «мирным» наблюдателям.
Бомбили их по ночам. Первые две ночи многие не спали, позже привыкли. Организм человеческий в определённый момент просто говорит: идите все к чёрту, хоть режьте меня на куски, я спать пошёл.
— Ефрейтор, русские обязали вас вернуться?
— Нет, герр оберст!
— Хорошо. Побудьте здесь.
— Герр оберст, разрешите в свой батальон?
— Нет. Побудьте здесь, — могут появиться вопросы, и мало ли что он камрадам расскажет.
«Герр оберст!
Вы окружены. Мы перерезали вам линии снабжения. Больше ни одна машина к вам не пройдёт. На вас нацелены сотни артиллерийских стволов, десятки бомбардировщиков ждут команды обрушить на вас смертоносный груз. Южная группа войск, с которой вы планировали соединиться северо-восточнее Бреста с целью окружения скрытно ночью ушла за Буг.
Предлагаем вам.
1. С 9:00 прекратить огонь из любого вида оружия.
2. Прекратить любые действия, враждебные Красной Армии.
3. Прекратить все передвижения артиллерии всех видов, а также танков и бронированных машин.
4. Не позже 12 часов выслать парламентёров в то место, откуда к вам прибыл ефрейтор Ланц, с целью определить порядок вашей сдачи в плен.
Со своей стороны, гарантируем всем жизнь и гуманное обращение в соответствии с Гаагской конвенцией 1907 года. Старшим офицерам будет сохранено личное холодное оружие.
В противном случае.
— Если будет нарушен пункт 1 настоящих предложений — вы будете уничтожены.
— Если будет нарушен пункт 2 настоящих предложений — вы будете уничтожены.
— Если будет нарушен пункт 3 настоящих предложений — вы будете уничтожены.
— Если не будет выполнен пункт 4 настоящих предложений — вы будете уничтожены.
Надеемся на твёрдость вашего разума, господин полковник».
Полковник Анисимов по поручению командующего округом генерала армии Павлова.
27 июня 1941 года ___________
(Подпись)
Полковник Милберг откладывает ультиматум. По размышлении складывает его вчетверо и прячет в карман. Не надо его пока никому видеть. Настроение его не ухудшилось. Нечто подобное он уже подспудно ждал. У него нарастало и крепло внутри ощущение, что русские делают с ними, что хотят.
Четыре дня назад их не пустили в близлежащую деревню. Вердаммт! Не было никакого боя! Их просто не пустили! В качестве непреодолимого шлагбаума перед ними стала стена разрывов тяжёлых снарядов, не ниже 15 см калибра. Густота залпов была такова, что пришлось сразу отступить. Во многих местах стоят таблички «Проход воспрещён! Заминировано!», так надоевшие во время продвижения от Буга. Попытки разминирования или разведки пресекаются снайперским огнём. Речушка, до противоположного берега которой можно доплюнуть — непреодолимая преграда. Фактически он не провёл ни одного боя, но уже потерял шесть танков, несколько бронемашин и до двух рот пехоты.
И это крайне неприятное ощущение, что они у русских, как на ладони. Полковник был уверен, на всех картах ближайших артиллерийских и миномётных батарей все его силы указаны с точностью до метра. Какая тут, к дьяволу, война?! Сам Наполеон спасовал бы.
Вонзившийся в тело русского медведя коготь арийского орла отсечён. Полковник уже без русских знал, что заслоны, защищающие дорогу, снесены. Вчера связисты слышали панические сообщения по радио и требования помощи. Насколько полковник понимает, помощь не пришла.
Думал он всего пять минут, хотя чувство времени ненадолго потерял. Вынырнув из тяжёлых раздумий, полковник с удивлением обнаруживает в руках Люгер. Какого дьявола? Нет. Он не будет бросать своих солдат на произвол судьбы.