— Иди сюда! — Ханаев подманивает пришлого бойца и суёт ему бинокль. — Смотри, как надо воевать.
Глава 20. Даугавпилс и всё, что рядом
27 июня, пятница, время 09:35.
р. Западная Двина, небо над Даугавпилсом. Борт № 1 ЗапВО, ТБ-7.
Что-то меня равнодушие какое-то охватывает. Отчётливо осознаю один из главных военных секретов науки побеждать. Надо подловить противника, когда он на горшке сидит. Со спущенными штанами он беззащитен. Именно так вермахт всё время и поступает. А теперь и я. Только с ними.
Внизу, близ автомобильного моста, в полном соответствии с методикой вермахта и люфтваффе точно так же делает эскадрилья ишачков. Прихватывает лаптёжников за яйца. Фрицы до того обнаглели, что отправили их без прикрытия. Юнкерсы пытаются сбросить бомбы хотя бы на наш берег, уже не помышляя о пикировании и прочих манёврах, кроме уклонения от густых плетей шкасов.
Не помогает. Шлёпаются кувырком один за другим. Кто-то сегодня звёздочек под кабиной пририсует.
— Товарищ генерал! — лейтенант-наблюдатель и корректировщик огня показывает головой на север. Понятно. Как припекло, так и думать забыли, как бы со стороны солнышка зайти. На помощь штукам поспешает полтора десятка мессеров.
— Связь с летунами! Быстро! — команда запаздывает, связист уже орёт позывные в трубку.
Несколько секунд и тёплая эбонитовая трубка у меня в руках.
— Я — Ворон, приём.
— Я — Карась, на связи, Ворон.
— Карась, к тебе на свидание бегут. Худенькие такие. Десятка полтора красоток с Севера. Приём.
— Ворон, вас понял. Отбой связи.
— Отбой.
— Стриж, я — Ворон, приём.
Стриж это восьмёрка Мигов, привычных к взаимодействию с ишачками. Пасутся за рекой на небольшой высоте. Направляю их в примерную точку встречи ишачков и мессеров. Худенькие красотки это они. Помню по прошлой жизни, что мессершмитты окрестили «худыми». И Стриж подойдёт по канону, со стороны солнца.
Пять лаптёжников, которым повезло, улепётывают. У истребителей с обеих сторон свои развлечения, и под шумок подлетают СБ. Первая волна. Я уже чуть в стороне. А это что там? М-дя… совсем мои немецкие оппоненты расслабились. Чуть не в открытом поле в паре километров от города стоит крупная группировка. Там всё, и машины, и танки… зениток не вижу. Ага, кажется вот они, а почему в походном состоянии? И вот у того лесочка должны стоять. То есть, я бы там поставил. Чтобы прикрыть со стороны реки.
— Селезня-2 мне! — требую у связиста.
Вторую волну СБ брошу на то скопление. Хрен с ним с железнодорожным мостом! Там кто-то, — подозреваю, что наши, — поставил посередине моста подозрительный вагон. Подозреваю, заминированный. Остроумно! Немцы боятся его трогать. Можно попробовать сдвинуть, но это шумно, надо паровоз подгонять. Или хотя бы танк. Тогда нашим достаточно ударить из пушки. Даже не заминированный вагон при этом самотрансформируется в неслабую баррикаду, сойдя с рельсов.
Что у нас там с шоссейкой через речку?
— Товарищ генерал!
— Фердаммтэ шайсе! — успеваю и без крика лейтенанта заметить в последний момент, как на мост рушится СБ и тут же исчезает в яркой даже среди яркого дня вспышке. Видимо, бомбы сдетонировали. От одного горючего такого взрыва не будет.
Лейтенант косится на меня с огромным недоумением. Изнутри поднимается волна шалого веселья вместе с мыслью: вот так глубоко законспирированные разведчики и палятся. Отвечаю ему подозрительно суженными глазами. Так-так-так, а ты откуда у меня взялся? Ага, совсем недавно из училища пришёл, волну онемечивания всего округа не застал. А я хорош, скоро думать по-немецки начну. Это же у меня непроизвольно вырвалось.
— Что я сейчас сказал, товарищ лейтенант?
Пожимает плечами, подозрение в глазах не тает, а куда-то прячется.
— Очень плохо, товарищ лейтенант, — в моих глазах скорбь и осуждение. — Как ты будешь подслушивать немецкие переговоры, если языка не знаешь? Я тебе скажу прямо и ответственно: какой бы ты подвиг не совершил, ты даже старшего лейтенанта не получишь без знания языка.
— Сержант, что я сказал? — он связист, должен знать.
— Ругательство, товарищ генерал, но с точным переводом затрудняюсь, — бодро докладывает сержант, — слишком много вариантов. Блядский высер, например, подойдёт.