— Хотите перегрузить немцев лишней работой, поставить службе пеленгации массу ложных целей?
Оправдывает репутацию своего народа, как одного из самых умнейших.
— Да. А вот сможете ли вы создать для меня такое оружие?
— Мы попробуем.
Твёрдого ответа не требую. Мне технические возможности этого времени до конца не понятны.
Через полчаса покидаю завод. Всё, что нужно, сделано. Округ, — хотя сейчас фронт, но по сути так округом и остался, — живёт и живёт энергично. На минском ж/д узле вчера видел несколько эшелонов с разбитой техникой. В основном, немецкой. Здесь, в Минске её распотрошат и пустят несколькими потоками. Радиостанции, целые, повреждённые и совсем разбитые — на радиозавод. Разбитые самолёты и их обломки — алюминиевый лом в переплавку. Отправляем его в Ступино. Разбитые двигатели, танковые и авиационные — туда же. Уцелевшие узлы и цельные движки — в автомастерские. Как правило, минскую и барановичскую. Их бригады тут же на специальной площадке потрошат всё, что можно. Снимают пулемёты, инструменты, сливают бензин, — хотя последняя операция очень редка, обычно это делают ещё в войсках. Короче говоря, сдирают всё, что можно, вплоть до гусениц. Танковые башни с уцелевшими пушками забирают УРы. Хотя я Михайлина переориентировал, но «стаканы» с танковыми башнями делать продолжаем. Прижилась технология и металла хватает. Такие огневые точки ставим у мостов и как альтернативу ДЗОТам.
На фронте, вернее, на всех моих фронтах, временное затишье. На севере вермахт переваривает проглоченный кусок, и как я подозреваю, злоумышляет против меня. На западе ограничивается редкими перестрелками. На юге, за самой мощной в силу природности фортификацией, которую формирует Припять с огромным количеством притоков и обширными болотами Полесья, группа армий «Юг» теснит Жукова. В моей истории не так активно. Западный округ показал вермахту зубы, поэтому мехкорпуса Украинского фронта без опаски опираются на свой правый фланг. Серьёзную авиаподдержку я перестал им оказывать, только разведка. Своей пусть работают, у них на начало войны самолётов было штук на триста больше моего.
30 июня, понедельник, время 10:55.
Минск, автобронетанковая мастерская.
— А можете что-то из этих движков состряпать? — спрашиваю механика, старшего среди группы инженеров и техников, в том числе репрессированных и командированных ко мне. Три базовые точки занимаются утилизацией трофейного оборудования. Уцелевших двигателей и других узлов со сбитых самолётов и подбитых танков и бронемашин. Электродвигателей, пневматических пускачей, прицелов, и кучи всяких мелочей. Здесь, в Барановичах и Гомеле.
Мой вопрос касается двигателей с немецких самолётов, которые, будучи сбитыми, смогли совершить вынужденную посадку. Двигатели уцелели, либо поддаются ремонту. Тысячесильные моторы отдавать в переплавку рука не поднимается. И знаю, что их даже на танки ставят. На них лучше дизельные, но за дефицитом гербовой бумаги иногда пишут на простой.
— Михал Иваныч, наши танки, к примеру, Т-26 их примут?
Седоватый, в возрасте неулыбчивый мужчина обнадёживать не спешит. И не обнадёживает.
— Вряд ли. А вот какой-нибудь тягач можно попробовать сделать. Только шасси надо подобрать.
Могу себе позволить хозяйственные заботы. Настроение с утра отличное. Последние новости радуют. Кавдивизия с приданными частями взяла вчера Друскининкай, Меркине и Алитус. При минимальных потерях. 85-ая дивизия занимает оборону по Неману вплоть до Меркине. 21-ый корпус выдвигается на новые рубежи обороны, штаб планируют разместить близ Варены.
Не всё так радужно. Покуролесив в Алитусе, взорвав оба моста через Неман, кавдивизия отыгрывает назад, слишком большие силы там оказались. И авиаплечо там невыгодное для нас. Восточнее Алитуса разорили немецкий (бывший наш) аэродром. Три десятка лаптёжников и мессеров в утиль. А вот это меня не обрадовало, но ничего не сделаешь. Кавалеристы не лётчики, самолёт угнать не могут. Надо на будущее обдумать этот вопрос.
— Подбирайте, Михал Иваныч, — соглашаюсь с механиком. — А ещё можно тяжёлый грузовик сделать. А то меня наши ЗИСы одним видом куцего кузова просто убивают.
30 июня, понедельник, время 09:35
г. Алитус, Литва. Северный мост через Неман.
— Битте, — протягивает аусвайс фельдфебель Ланге после паузы, в течение которой он смерил усталым взглядом такого же по званию военного, старшего поста охраны.
— Не очень-то ты сам на себя похож, — бурчит постовой, сверяя фотографию с оригиналом.