Отмечаю одну приятную странность. Подозреваю, что нам могло достаться значительно сильнее. Не меньше двух бомбёжек в походном строю мы избежали. Уже звучала команда «Воздух!» при появлении юнкерсов, как вдруг, будто испугавшись этого крика, немцы резко сворачивали и уходили в сторону. А откуда-то сверху на них набрасывались краснозвёздные истребители.
Появиться эти неизвестно откуда взявшиеся Яки могли откуда угодно, но после боя всегда уходили на север. Там у нас уцелели какие-то авиачасти?
Не так часто они спасали от изматывающих бомбёжек, как хотелось бы. Так что насмотрелись мы на усеянные трупами и разбитыми машинами дороги. И неоплаченный счёт к врагу всё копится и копится.
С этими 85-мм пушками мне здорово повезло. Их прислали в округ совсем немного и не для меня. Но в условиях начавшегося хаоса я прибрал их к рукам. Оба дивизиона. По назначению зенитные, но раз могут стрелять прямой наводкой, то почему бы и нет? Мощность для наземных целей избыточная, но это как раз тот случай, когда кашу маслом не испортишь.
— Константин Константиныч, — Черняеву смотрит с любопытством, — а вас не накажут? Приказ ведь дан атаковать.
— А мы что, нарушаем его? — нашёл, о чём беспокоиться. Василий Михайлович показал себя инициативным и толковым командиром, так что объяснять ему ничего не нужно. И без биноклей и стереотруб можно легко увидеть превосходство немцев в людях и технике. При таком соотношении переходить в контрнаступление равноценно самоубийству.
— Мы, Василь Михалыч, приказ не нарушаем. Сейчас проведём артподготовку, а потом ударим.
— Началось, — через несколько минут бормочет Черняев. Он наблюдает в свой бинокль.
Накатывающийся ромб немецких войск со всего маху будто наталкивается на огромной толщины невидимую стену. Сначала вижу, как первый залп превращает передовые части в жуткое месиво, затем до нас доносится грохот выстрелов и гул разрывов.
Только первый залп одновременно дружный. Потом стрельба сливается в непрерывную канонаду. Немцы не останавливаются, продолжают переть вперёд. Ничего удивительного. Разворачиваться назад или даже пятиться поздно. Пропускная способность моста не велика. Полдня будут обратно уползать. Так что некуда им деваться.
Для снаряда из 85-мм орудия всё равно, что перед ним: мотоцикл, бронемашина или танк. Хотя нет, танк он насквозь всё-таки не прошивает.
Через пятнадцать минут для немцев всё кончено.
— Всё, Василь Михалыч, беги, прячь свои пушки. Сейчас юнкерсы прилетят, будут с тобой счёты сводить.
Полковник, откозыряв, убегает, а я требую связь с Новиковым.
— Николай Саныч, сейчас немцы по нам отбомбятся, а ты сразу занимай те высотки. Нечего им без присмотра стоять.
Пока юнкерсы не прилетели, любуюсь пейзажем. Пробую высчитать количество подбитых танков, не получается. Дым от передних скрывает те, что сзади. Ладно, пора уходить в защищённый блиндаж, порученец и связист уже переминаются с ноги на ногу. Летят голубчики, сейчас у нас будет шумно. А это что?
Так. Отступление в заранее заготовленный блиндаж отменяется. Лейтенант и сержант-связист пока ничего не замечают, а я останавливаюсь. Да, это они. Давненько вас не было видно. На самом деле всего пару дней, но столько всего за эти дни произошло.
— Воздух, товарищ генерал, — не смело говорит лейтенант. Заботливый, но не внимательный.
— Отставить воздух, — показываю глазами.
Эскадрилья Яков ударила по заходящим на нас юнкерсам с каким-то азиатским, и непонятно почему сработавшим коварством. Пришли с севера и напали снизу. Почему я заметил первым, мне давно ясно. Особое зрение военачальника. Вырабатывается годами. Острота зрения тут ни при чём, какое-то особое чутьё появляется. Одного взгляда на карту или окрестности хватает, чтобы определить, где поставить артиллерию, куда спрятать танки, и как выстроить оборону в целом.
У каждого своё. Профессиональный гимнаст сделает двойное сальто из положения сидя на стуле, опытный учитель научит таблице умножения даже дебила, медвежатник гвоздём откроет замок, столяр при необходимости снимет стружку толщиной в одну сотую миллиметра. Военачальник за секунду примет верное решение, даже не имея полного представления об обстановке. Как раз то, что постоянно приходилось делать в последние дни.
— Смотрите, смотрите! — не удерживается от восторженного возгласа сержант. Яки сходу сбивают три юнкерса, есть чему радоваться.
Наблюдаю за ними с тройным удовольствием. Всегда приятно, когда наши бьют не наших. А уж сколько мы от них натерпелись! Втройне приятно видеть, как метелят твоих обидчиков.