— Что у вас на юге, товарищ Павлов? — отнимает трубку от рта Сталин.
— На юге у меня непроходимое для техники заболоченное Полесье. Так что и войск у меня там мало. Мало, но для тех условий достаточно. Должен сказать, что авиаподдержку частям Юго-Западного фронта я прекратил. Вследствие потерь в самолётах. Они относительно не велики, но вести борьбу с тремя воздушными флотами люфтваффе у меня сил не хватает. И аэродромов подскока у меня там нет. Так что извини, Георгий Константинович, дальше сам как-нибудь.
— Как у вас с мобилизацией? — Молотов задаёт вопрос ближе к гражданским делам.
— Примерно через месяц доведу численность 11-ой уже моей армии до полноценного стрелкового корпуса. Будет пополнение в двадцать тысяч человек. К тому времени пехотное училище по ускоренной программе выпустит курсантов 2-го курса. Присвоим им звание младший лейтенант, доучатся на ходу. К сформированному корпусу присоединю 44-ый корпус, 17-ую Полоцкую дивизию, что-нибудь ещё и получу полноценную армию.
— Ещё десять тысяч человек уже направлены в части для доукомплектования по нормам военного времени. Через месяц будут готовы ещё двадцать, кроме тех, кто уйдёт в 11-ую армию, но из них я хочу сформировать отдельный корпус. На базе Могилёвской 161-ой дивизии. Южное направление надо усиливать и резервы не помешают.
На последних словах Жуков мрачнеет. Камешек в его огород. И взгляд Сталина и некоторых других это подтверждает.
— Теперь. Что мне нужно? Во-первых, выпускников военных училищ. Чтобы восполнить потери и восстановить потрёпанные в боях соединения. Танкистов, артиллеристов, но больше всего пехотинцев. С тысячу пехотинцев, человек по двести артиллеристов и танкистов. Дефицит младших командиров — главный сдерживающий фактор.
Дождавшись кивка Сталина, продолжаю.
— Опыт боёв показал следующее. Лучший бомбардировщик Пе-2. ТБ-7 очень не плох, как сверхдальний бомбардировщик. МиГ-3 хорош только на больших высотах. Неожиданно хорошо себя показывают И-16, но у них ряд серьёзных недостатков, среди которых главный — низкая скорость. Ил-2 мне не нравится. Бомбят они практически вслепую, дополнительное бронирование, сказывающееся на скорости и маневренности, не эффективно. Это самолёт, товарищи! Как ни старайся, он даже противопульную броню не поднимет. Атаки у них малоэффективны и самоубийственны. Намного лучше, как штурмовик, показала себя «чайка». И-153.
Пережидаю шёпоток, проносящийся вдоль стола.
— Сам удивляюсь. Машины, по сути, предыдущего поколения, но в бою великолепны. Мессеры боятся И-16. Нападают на них только в случае двойного перевеса. Как истребитель мне больше нравится, если не брать во внимание И-16, Як-1. Но машина не доработана, товарищи. Сейчас на Минском авиазаводе пытаются построить цельнометаллический вариант, так что я пока подожду.
— Что скажете про ЛаГГи? — это Жигарев интересуется, главком ВВС.
— ЛаГГи надо снимать с производства, — здесь я рублю с плеча, — либо резко снижать объёмы, после доведения его до ума.
— Дело тут, товарищи, в концепции. ЛаГГ очень сложен в управлении, кстати, как и МиГ-3. Требуется много времени на подготовку пилота. Много времени, много топлива и сожжённого моторесурса. ЛаГГ требует для себя пилота-аса. Такая у него концепция. В отличие от Яка, например, на котором летать и учиться намного проще. Если конструкторы ЛаГГа добьются ТТХ выше, чем у мессершмитта, — хотя бы не намного, — то выпускать его можно. Небольшими партиями и для специальных авиачастей, сформированных из самых искусных и опытных пилотов. Такие авиачасти можно создавать, как охотников за истребителями. И они могут сказать своё слово в борьбе за господство в воздухе.
У меня тоже есть вопросы.
— Проблема бронебойных снарядов решена? Нам ведь до сих пор сложно бороться с тяжёлыми танками последних модификаций.
По отведённым в сторону глазам Ванникова понимаю, что нет. Надо смягчить.
— Тогда надо больше делать зенитных пушек 52-К. Отличное противотанковое средство. Нам в этом вопросе немцы подсказку дают. Против наших КВ и Т-34 они используют зенитные пушки Флак-18/36/37 калибра 88-мм.
После меня длинное и скучное объяснение, сильно смахивающее на самооправдание, последовало от Жукова. После пяти минут доклада прекращаю его слушать. Он в самом начале сделал несколько рефлекторных движений а-ля Кирпонос из моего времени. И только с числа 26–27 начал как-то выправлять положение. Ну, и за север он спокоен. Через меня-то немцы не прошли. И всё равно, по моим прогнозам, пусть не четыре тысячи танков, но полторы-две он точно потеряет. Треугольник Луцк-Ровно-Дубно он продул почти точно так же, как и Кирпонос.