3 июля, четверг, время 10:25
г. Пермь, завод № 19
Мне понравился здешний директор. Кожевников. Я-то собирался стучать кулаком по столу, скандалить. До сих пор не получил всю сотню моторов М-63 для ишачков и чаек. Только одна партия в двадцать пять штук была.
— И где мои моторы, Герман Васильевич? — развеиваю непонимание на его лице. — Те, что вам на капремонт отправляли, М-63.
— Так отправили, товарищ генерал. Вчера. Вы разминулись немного.
Немного даже досадно, запал впустую ушёл, придраться не к чему. Хотя…
— Долго, Герман Васильевич, очень долго. Война идёт, если вы не заметили. А самолёты простаивают. Мне и эта сотня штук так, на маленькую ложку.
Директор задумывается. Зачем-то вызывает секретаршу. Средних лет симпатичная дама сразу заходит с подносом. От чая не откажусь, в здешних краях прохладнее, чем у нас. И сейчас по небу весело бегут стада кучерявых облаков, то и дело прикрывая нас от солнца.
— А если я прямо к вам группу специалистов отправлю? Вместе со станками? Как бы в долгую командировку?
— Какая у них производительность будет?
— Моторов двадцать. Поднажмут, да вы с кадрами подсобите, то и тридцать в неделю.
— Давайте!
Моё последнее слово обернулось тем, что вылетел обратно в Москву только пятого числа. Ничего. Как раз мне «Редуты» должны подогнать…
Глава 23. Вильнюс, игра в шашки. Дебют
5 июля, суббота, время 06:15
Несколько километров к югу от Вильнюса.
Лейтенант Фирсов, сначала один из лучших курсантов, потом командир самой изворотливой и опасной диверсионной роты, наконец-то дорвался до сладкого. Только тот думает, что убить трудно, кто ни разу не изводил себя многочасовым ожиданием, истомившись которым готов не просто кого-то убить, а сделать это самым зверским способом. Если добавить к этому особый способ лесного подкрадывания, когда за полчаса незаметных глазу даже с близкого расстояния движений перемещаешься всего на пять-десять метров.
Подкрадывались они с сержантом Никитиным ночью. Несколько часов. Именно так, что и ночную бабочку не всполошили. Преодолели еле заметную проволочку, выдавшую себя поблёскиванием в лунном свете. Хорошо, что хоть не заминировано. Это они тоже проверили, пришлось пожертвовать лошадкой. Подарили её немцам, выбрали поплоше, подвели к лугу и пустили пастись. И она не подорвалась и немчики, её ловившие, бегали свободно.
Работать в боевых условиях легче. Это на изнурительных и непрерывных учениях приходилось бить часового так, чтобы ничего ему не сломать и не повредить. По условиям достаточно наметить удар, но находились ухари, что поднимали шум после того хлопка по плечу. Ты уже подпустил к себе на расстояние удара, чего шумишь? После пары таких хитрецов, лейтенант приноровился бить сильно, но аккуратно. Но это свой брат, красноармеец. А вот на немцах можно было тренироваться сколько угодно. Прям душа радуется. Ударишь сильнее и безнадёжно череп проломишь, ничего страшного. Это враг, туда ему и дорога.
Они зашли в тыл немецкому секрету из двух солдат и бросились одновременно. Лейтенант решил не возиться с языком, поэтому работать было легко. Удар в шейные позвонки, довольно сложный, требуется филигранная точность и знание анатомии. Такой способ незаменим, когда требуется не повреждать и не пачкать обмундирование. Крови почти нет, а которая есть, изливается внутри.
— (Как у тебя?) — Никитину вопрос задаётся одним взглядом, тот поднимает вверх большой палец. Довольное лицо сержанта слегка мрачнеет, когда командир жестом показывает прибрать трофеи. Кроме пулемёта и боезапаса это и амуниция. Придётся раздевать обоих. Когда же им повезёт хапнуть интендантские запасы одёжки? Тогда не пришлось бы подло мародёрничать и раздевать мёртвых.
Лейтенант не всегда был таким хладнокровно жестоким. И с первого убитого собственными руками ему было не по себе. Слегка, только слегка, спасибо генералу Павлову. Та его беседа с группой курсантов, еще до этих изматывающих тренажей, осталась в памяти, как глубокий шрам.
— Вы все обученные люди, — начал Генерал. — Многому обученные. Вы знаете про святость приказа, политически подкованы, преданы советской власти. Но я хочу обратиться к самым древним инстинктам. Что такое Родина? Вы скажете, наша столица, наши поля и реки, замечательные люди, что там живут. Ваш родной дворик, где вы провели детство, родная школа с любимыми учителями. Всё это правильно. Но не главное. Наша Родина это, прежде всего, наши женщины. Не только родные сёстры, матери, невесты. Не только они. Симпатичная соседка в доме или квартире рядом, хорошенькие одноклассницы, просто девчонки, гуляющие в парке и стреляющие в вас глазками…