Лейтенант смотрит спокойно, но знает, что относительно спокойная жизнь закончилась. Вот почему немцы так плотно охраняли это место. И вот зачем он упорно сюда лез, чутьём разведчика почувствовав нечто очень интересное.
Он уже слезает с дерева, он всё увидел, теперь надо делать ноги.
— Всё готово? — негромкий вопрос по виду излишен, но мало ли что. Оба раздетых до белья немца лежат рядком под кустиками. Сержант на секунду принимает парадную стойку и браво шепчет «Яволь!», шутник, бл…
— Переодеваемся, — лейтенант не обращая внимания на сморщившуюся физиономию сержанта, начинает скидывать с себя одёжку и напяливать чужую форму.
Одно не совпало. Звание обер-ефрейтор досталось сержанту, лейтенант пошёл за рядового. Размер в таком деле — первое дело, а не старшинство.
Через минуту они открыто вышли на луг и направились к своему лесочку. Шли неторопливо, лейтенант надёжно справлялся с ногами, которым очень хотелось перейти на бег. Предельно быстрый.
— Доннер вам унд вэттер в одно место, — сержант оглядывается и еле заметно машет рукой оставленному и разорённому ими немецкому гнезду.
Нормально, — думает лейтенант. Они на виду второго, соседнего поста. Что они решат? Командование решило усилить охрану, а кто ещё, кроме очередного расчёта туда пойдёт. Да ещё в открытую. И с соседями попрощались, выйдя откуда-то с той стороны.
5 июля, суббота, время 06:55
Минск, квартира генерала Павлова.
Блядский высер! И не поспишь нормально в свои законные выходные, которые так бесцеремонно отменила война.
— Товарищ генерал, какие будут указания? — вопрошает телефонная трубка голосом дежурного по штабу. И какие мне отдать приказы? Соображай быстрее, генерал ты или кто?
— Первое. Срочно генералу Копцу. Пусть готовит бомбардировщики. Пешки. Не менее двух эскадрилий. И столько же истребителей для прикрытия. И немедленно наносит удар по указанным координатам.
— Второе. Диверсантам. Пусть действуют по обстановке. Главная задача: уцелеть и остаться на вражеской территории незамеченными.
— Всё, товарищ генерал? — прерывает затянувшуюся паузу дежурный.
— Не всё, — тяжко вздыхаю, — будет и третье, и четвёртое, и пятое. Но позже. Я выезжаю в штаб, машину мне.
— Уже послали, товарищ генерал.
Уже послали, вот шустряки! Фигвам, я ещё позавтракаю. Кладу трубку, делаю несколько энергичных махов руками, приседаю. Где там моя бритва, на которую неопытному человеку даже смотреть страшно? Война войной, а утренние процедуры и завтрак — по распорядку. И только потом угощение для гитлеровцев готовить из пяти блюд. Как минимум.
5 июля, суббота, время 08:15
Минск, штаб Западного фронта.
— Копца нет? — оглядываю всех собравшихся, кроме меня пять человек. Все остальные в разгоне.
— Скоро будет, — докладывает Блохин. Ну, да, он же разведка, должен всё знать.
— Не нравится мне эта торопливость, — делюсь своей досадой, — но деваться некуда. Одно утешение, не верю, что немцы тоже готовы.
— Разведчики виноваты, — бурчит генерал Клич, — не надо было себя выдавать.
Тут же напарывается на скептический взгляд Блохина. Ладно, сам за него скажу.
— Разведчики — молодцы, Николай Александрович. Специфика работы, никуда не денешься. Как они могут взять языка так, что его сослуживцы этого не заметили? Так что это неизбежно. Как только мы что-то про немцев узнаём, они тут же понимают, что мы это знаем. Поэтому надо спешить…
А вот и генерал Копец.
— Что там у вас? — задаю вопрос, не обращая внимания на его «Разрешите?».
— Вылетели пять минут назад!
— Разведчика с фотопулемётом отправил?
— Обижаете, Дмитрий Григорич! Конечно.
— Присоединяйся, — склонившимся над столом генералам приветливо шуршит раскладываемая карта. Вильнюс — Минск и окрестности.
Немедленного наступления мы, конечно, не начнём. Только последний идиот бросается в воду, не зная броду. До сих пор точно не знаю, сработал ли мой длинный план по загону фон Бока в Вильнюс. Это Ставка пусть думает, что я ради неё Паневежис громил и Швенчонеляй захватывал. На самом деле я обрывал возможные варианты для фон Бока, оставив ему открытым только Вильнюс. Вот к нему я транспортные артерии не перерезал. Пусть концентрируется и готовится наступать на Минск. Милости просим!